Анна Альварес - Дикая Роза

— Сколько же там деньжат-то? — спросила Каридад с неподдельным интересом.

— Она сказала, пятьдесят миллионов песо, — ответила Роза, чем повергла собеседниц в шок.

Обе женщины так и застыли с открытыми ртами. Потом одновременно ахнули и произнесли:

— Да-а!

Удивление их разделил и попугай Креспин, вдруг завопивший:

— Кр-расота! Кр-расота!

Но больше всего радовало всех известие, что Роза и Томаса снова будут жить вместе. Вот ведь везение-то!

Кандида наконец-то вышла из состояния шока. Врачи даже не предполагали, что общение с людьми может принести ей пользу.

Но общение это оказалось для Кандиды малоприятным. Сначала ее посетил агент Роча. Его сообщение о смерти лиценциата Роблеса оказалось для нее ошеломительной новостью.

— Как, разве вы не знали об этом? Он убит в тот день, когда вы сбежали из больницы.

Кандида смотрела на него, не понимая, что он этим хочет сказать.

— У нас есть основания подозревать вас в этом убийстве, — не стал темнить агент полиции.

Кандида пришла в ужас. Она стала объяснять, что хотела только увидеть Федерико на свадьбе брата, но и до свадьбы-то не смогла добраться.

— Я не убивала! — твердила она, глядя на него широко раскрытыми глазами.

По требованию строгого медицинского персонала агент Роча вынужден был покинуть палату, где лежала Кандида.

Но спустя некоторое время в ней появилась Дульсина. Сестер оставили вдвоем. Дульсина не считала нужным прикрывать истинную цель своего визита какими-либо сентиментальными маневрами. Она сразу сказала сестре, что нуждается в деньгах, и выразила уверенность, что Кандида даст ей эти деньги.

— Не жди от меня ни сентаво, — объявила Кандида с неожиданной в такой слабенькой больной решительностью.

Дульсина объяснила, что просит деньги не просто так, а в обмен на молчание. Кандида непонимающе вопросительно смотрела на нее.

— Если ты дашь мне деньги, я не стану доносить на тебя, что это ты убила моего мужа, — объяснила Дульсина.

— Я не делала этого! Здесь был полицейский, и он знает, что я этого не делала… Лучше займись тем, чтобы замести свои следы. Ведь наверняка это ты убила его!

— Сумасшедшая, что ты говоришь?! Ты обязана мне помочь. У тебя есть деньги, и ты должна спасти доброе имя нашей семьи!

Кандида долго молча смотрела на сестру. Потом наконец сказала:

— Я знаю, где ты можешь достать деньги… Дульсина вся превратилась во внимание.

— Пойди на кладбище…

Брови Дульсины удивленно поползли кверху.

— …Постучи в склеп Федерико Роблеса и попроси: может, он вернет тебе хоть частичку того, что награбил!

Дульсина встала.

— Чтоб тебе сдохнуть поскорее, — сказала она и метнула в сестру ненавидящий взгляд.

Просьба Розы удивила Паулетту.

— Скажи, мама, если ты вернешь расписки Дульсине, это спасет ее?

— Конечно.

— Тогда, знаешь… лучше верни их ей. Паулетта с интересом посмотрела на дочь.

— Ты хочешь простить ее? Роза рассмеялась.

— Я бы хотела попросить тебя пригласить ее. Она придет?

— Разумеется. Еще бы!

— Ну вот! А вместо тебя встречу ее я.

…В тот же день Рикардо, заглянув к Дульсине, сказал ей:

— По-моему, у меня для тебя неплохие новости. Звонила Паулетта Мендисанбаль. Она просит тебя наведаться к ней по поводу долгов. Мне кажется, она хочет продлить срок уплаты.

— Чтобы я перед ней унизилась!.. — фыркнула Дульсина.

— Будь благоразумной, — посоветовал ей Рикардо. — У тебя нет другого выхода. Иначе — тюрьма.

Тюрьму Дульсина помнила хорошо. В тюрьму ей не хотелось.

РЕВАНШ

Если бы дон Себастьян, надумавший навестить Розу в «Шанхае» и не заставший ее, но зато узнавший о решительных переменах в ее жизни, вернулся в дом Линаресов чуть пораньше и успел бы рассказать об этих новостях Селии до ухода Дульсины, может, их хозяйку и не ждало бы такое потрясение. Уж наверно, учитывая хороший слух старшей служанки, известие об обретении Розой Гарсиа матери дошло бы до ушей Дульсины Линарес…

Однако этого не случилось. И когда слуга Паулетты проводил Дульсину в кабинет и женщина, сидевшая в кресле за письменным столом спиной к дверям, резко обернулась, Дульсина не могла сделать больше ни шага от изумления: перед ней была Роза Гарсиа.

Она спокойно наклонила голову в знак приветствия.

— Проходите, садитесь, сеньора Линарес, вдова Робле-са, — сказала Роза.

Дульсина, с трудом расцепив судорожно сжатые челюсти, крикнула:

— Дикарка проклятая! Ты-то что здесь делаешь?! Роза была спокойна.

— Повежливее, пожалуйста, — чуть поморщилась она, хотя в глазах у нее прыгали черти. — Я не дикарка. Я сеньорита Гарсиа. А вы сеньора Линарес, вдова Роблеса. И если я обращаюсь к вам как к сеньоре, то и вы извольте отвечать мне тем же. Прошу вас держаться в рамках вежливости.

Произнеся все это, Роза удовлетворенно переменила позу.

— Что за глупые шутки?! — взвизгнула Дульсина, — Тебе здесь не место!

— Напротив, — еще более спокойно произнесла Роза. — Моя мать поручила мне решить связанный с вами вопрос.

— Какая такая твоя мать? — совсем растерялась Дульсина.

— Как, вы не знаете? Моя мать сеньора Паулетта Мендисанбаль.

Что бы там ни было, Дульсина не захотела согласиться с услышанным.

— Рассказывай сказки! — пренебрежительно сощурилась она, пытаясь вернуться к привычному тону общения с этой дикаркой.

Но при ее последней фразе в кабинет заглянула Паулетта.

— Ты же прекрасно знаешь, Дульсина, что Роза — моя дочь, — сказала она.

— Я пришла поговорить с тобой по твоему приглашению, — Дульсина повернулась к Розе спиной.

— Я сейчас занята. Я вполне доверяю Розе заняться нашим делом.

Она вышла.

— Садитесь, будьте любезны, — услышала Дульсина за спиной голос Розы.

— Вы обе издеваетесь надо мной, — жалко пробормотала она.

— Ничего подобного, — парировала Роза и предложила заняться наконец делами.

Она достала из ящика стола пакет с бумагами. Показала одну из бумаг Дульсине.

— Вы признаете, что это ваша подпись?

— Да. Ты хочешь отомстить мне?

— Совсем нет. Я хочу вернуть эти бумаги вам, если…

— У меня нет денег, — прервала ее Дульсина. — Чем я могу выкупить их?

Роза серьезно посмотрела на свою мучительницу.

— Тем, что попросите у меня прощения за зло, которое мне причинили. На коленях попросите.

Дульсина чуть не задохнулась от этой наглости.

— Я?! У тебя?! На коленях?! Да лучше в тюрьму!..

— По-моему, в тюрьме хуже, — сказала Роза. — Впрочем, выбирайте сами. Если вы не согласны на мое условие, я верну бумаги матери, и она даст им ход.