Александра Соколова - Просто мы научились жить (2010-2012)

Дрожь покрыла все тело пеленой. Лизу затрясло, она тяжело задышала, но все же придержала дверь подъезда, давая Ольге пройти.

– Что ж, рано или поздно это все равно придется сделать, – подумала она, – пусть это будет сейчас.

Войдя в квартиру, она инстинктивно кинула взгляд на кровать, и душа рванулась от страха куда-то вглубь, а перед глазами мелькнули картинки: ремень на шее, ехидная улыбка, и руки, руки, чертовы руки…

Закрыв глаза, Лиза рванулась на кухню, рывком включила чайник и упала за стол. Она тяжело дышала, не замечая, как Ольга прошла следом и села напротив.

– Мне очень жаль, – сказала она, пытаясь поймать Лизин взгляд, – я… Не хотела.

Лиза сделала глубокий вдох и подняла глаза. Как в объектив фотокамеры, увидела она бледное лицо, растрепанные немного волосы и сжатые в узкую полоску губы. Господи, как я могла? Как я могла ее любить? Кого там можно было любить, господи?

– Зачем ты это сделала? – Выдавила из себя Лиза. – Ответь мне честно. Зачем?

Ольга разжала губы и потянулась за сигаретами. Сунула руку в сумку, порылась, и вдруг резко высыпала все содержимое сумки на стол, дрожащими пальцами вынимая из кучи пачку и зажигалку. Закурила, с силой втягивая в себя дым, и заговорила:

– Я скажу, только выслушай, потому что это будет нелегко. Я начала влюбляться, и испугалась этого. Иногда мне казалось, что в тебя. Иногда – что в нее. Иногда что в вас обеих. Это было ужасно, мою голову разрывало на мелкие осколки, потому что так не должно было быть, я этого не хотела и не планировала! Мне не нужны были привязанности, максимум – легкий секс, а легкого как раз и не получалось! Не знаю, кому я мстила в эту ночь, но это была не я, Лиза! Я не такая, клянусь тебе, совсем не такая!

– Ты даже… Ты даже не поцеловала меня, – сквозь слезы прошептала Лиза, – и мыла руки, как будто я грязная, как будто ко мне неприятно… Неприятно…

Ольга застонала сквозь сжатые зубы и одной затяжкой докурила сигарету.

– Мне жаль, – выкрикнула она, – если бы ты знала, как мне жаль!

И Лиза поверила. Она молча смотрела в стол, и понимала – да, это правда. Ей действительно жаль. Жаль настолько, что все эти дни она не знала, куда себя деть, и даже караулить ее приехала под подъезд – сидела тут целый день и курила одну за другой.

Но это ровным счетом ничего не меняло.

– Мы с Инной расстались, – сказала Лиза, сглатывая слезы и слушая, как закипает рядом чайник.

Ольга вспыхнула глазами ей навстречу и тут же погасла, услышав:

– Но не потому что я хочу быть с тобой. Я не хочу. Я совершила огромную ошибку, я причинила много боли той, кого люблю больше жизни. И после этого я просто не имею права быть с ней вместе.

Ольга открыла рот, чтобы что-то сказать, но Лиза не дала. Откинула со лба ставшую вдруг мокрой прядь волос, и продолжила:

– Единственное, чего я сейчас хочу – спрятаться куда-нибудь далеко-далеко, и плакать там потихоньку, чтобы никто не видел, и даже не думал утешать. Потому что в том, что случилось, виновата только я, и больше никто.

Она встала и выключила закипевший чайник. Повернулась к Ольге.

– Ты пришла сюда за прощением? Забирай. Забирай его с собой и уходи. Потому что кроме прощения мне тебе дать больше нечего.

Отвернувшись, Лиза достала с полки чашку и принялась заваривать чай. Через несколько секунд до нее донесся звук захлопнувшейся двери.

Глава 10. Не отрекайся.

Машина въехала через арку во двор и остановилась у подъезда. Женькины глаза отметили, как сильно здесь все изменилось за прошедшие годы. В прошлый раз, когда Марина привела ее к себе, обращать на это внимание было некогда, да и не хотелось, а вот теперь обратила.

– В этом подъезде столько всего случилось, – улыбнулась Женя задумчиво, – даже страшно подумать.

Здесь она сидела на ступеньках, зная, что всего в нескольких метрах, за дверью, Марина спит с Олегом. Здесь она провела ночь после того, как просмотрела эти ужасные видео и узнала правду. Здесь выбрасывала вещи в мусоропровод и разбивала кулаки в кровь, когда Марина переспала с Шуриком. Все было здесь, и все было так давно.

– Не подъезд, а прямо средоточение вселенского зла, – грустно сказала Марина, и Женька поняла, что и она думала сейчас о том же.

Она опустила стекло и закурила.

– Мариш, расскажи мне о том, как ты жила эти годы, – попросила вдруг.

Марина вся съежилась на сиденье, и тоже полезла в сумку за сигаретами.

– Ты уверена, что хочешь знать?

– Да.

Она не просто хотела, она должна, должна была узнать, восполнить эту брешь между ними, наполнить ее событиями и чувствами. И Марина послушно стала рассказывать.

– С Шуриком мы жили не долго. После того, как Лека уехала, я выгнала его к чертовой матери. Он пытался вернуться, и не единожды, но я не хотела. Впала в депрессию, бросила работу, сидела дома и думала, думала, думала.

Она стряхнула пепел и посмотрела на Женьку.

– Все никак понять не могла, по кому я скучаю – по тебе ли, по ней, или по обеим сразу. Я же правду тебе сказала тогда – вы с ней очень похожи. Две стороны одной и той же медали. Только ты лечишь, а она убивает. Ты любишь, а она владеет. И потихоньку я начала понимать, что любила в ней тебя. Связь с тобой, связь с тем, кем ты для меня была.

Марина сделала еще затяжку и отвернулась. Женька видела, как она дрожит, как трясутся ее ладони.

– Я всегда была дерьмом, Женька, – с горечью продолжила она, – и зная это про себя, смирилась и даже кайфовала от этого, не замечая, как тяжелее с каждым годом становится убеждать себя в том, что это нормально. Ты первая увидела во мне что-то иное. Тебе нужно было не мое тело, а моя душа. Я – целиком. Все остальные хотели тело.

Она помедлила секунду, и сказала, решившись:

– Они были и после Леки, Жень. Мужчины, женщины… Я смеялась про себя, говоря, что вы с Лекой расширили мой диапазон половых партнеров, а сама каждый день медленно умирала. Ты показала мне тогда совсем иную жизнь, иные отношения. И я, напуганная, решила, что мне это не нужно. Понимаешь? Поверить в то, что это возможно, значило бы тогда обречь себя на громадный риск лишиться всего этого.

– А потом?

– А потом все закончилось. Не вдруг, и не в один день, это длилось месяцы, но в итоге этих месяцев настал день, когда я поняла, что уже второй вечер сижу дома, одна, и не хочу никуда идти, не хочу никому звонить, и вообще ничего не хочу.

Она выбросила сигарету за окно и тут же прикурила новую.

– С тех пор у меня никого не было. По началу я пыталась завести себе нормальные отношения, но не выходило – в конце первого свидания люди сразу тащили меня в койку, а как раз койка мне и не нужна была. И, знаешь, тогда я вдруг вспомнила о тебе. О том, что ты кричала мне, когда нашла те видеозаписи. Помнишь?