Энн Мэтер - Колдовская страсть

— Как хотите. — Джулии было трудно держаться в рамках приличия, и она презирала себя за это.

Почему ей все время кажется, что Люси намеренно делает все ей назло? Только потому, что прошлым вечером…

Решившись, она сказала:

— Я забыла спросить, как вы сегодня себя чувствуете.

Люси пожала плечами:

— Намного лучше, спасибо. — Она отвернулась к Эмме. — Скажи, дорогая, ты видела качели в саду нового дома? Те, что висят на вишне? Памела говорила, что качалась на них, когда была маленькой.

Эмма с интересом покачала головой:

— Нет, не видела.

— Очень странно, — нахмурилась Люси.

— Мы в сад не ходили, — честно продолжала Эмма. — Мам, а почему не ходили?

Джулия пожала плечами:

— У нас не было времени, дорогая.

— Чепуха, — фыркнула Люси. — У вас было полно времени.

— Тогда, наверное, мы просто не подумали об этом, — сказала Джулия, изо всех сил стараясь не разозлиться.

Люси покачала головой.

— Вы там пробыли достаточно долго, — резко сказала она.

Джулия вздохнула:

— Мне очень жаль.

— И ты ничего не привезла оттуда?

— Нет.

Джулия сняла ногу с подлокотника и встала.

— Сейчас рано темнеет, правда?

— Наступает зима. — Люси подняла брови. — Ты поймешь, что здесь все сильно отличается от того, к чему ты привыкла.

— Без сомнения, — коротко ответила Джулия.

В этот момент в комнату вошел Хелберд.

— Могу я подавать чай, мэм? — спросил Он, обращаясь к Люси.

Люси задумалась на мгновение.

— О да — думаю, да.

— Мне не нужно, — сказала Джулия и резко отвернулась. — Я… собираюсь принять ванну.

— Хорошо, мэм, — улыбнулся Хелберд.

— А где мистер Роберт? — снова заговорила Люси.

— Он ушел, мэм.

— Ушел? — Люси, казалось, была поражена. — Но ведь он только что вернулся.

— Да, мэм.

— И что же? Он сказал, куда поехал?

— Он просил сказать, если вы будете спрашивать, что он уехал в офис. Он сказал, что скоро вернется.

— Ясно. — У Люси затрепетали ноздри.

— Бабушка, можно, я телевизор посмотрю? — спросила Эмма.

Она бесцельно бродила по комнате и вертела в руках все, до чего смогла добраться.

Люси, казалось, начала раздражаться.

— Думаю, можно, — безразлично снизошла она до разрешения. — Хелберд, включите, пожалуйста.

— Да, мэм. — Хелберд включил телевизор, и минуту спустя появилось цветное изображение.

Эмма была в восторге.

— Ой, как же здорово! — восклицала она по всякому поводу.

Кажется, слово «здорово» стало теперь ее любимым словом.

Джулия кивнула и пошла к двери.

— Вам подать чай в вашу комнату, мэм? — На этот раз Хелберд обращался к ней.

Джулия была в нерешительности.

— Я бы не хотела вас беспокоить, — пробормотала она.

Хелберд покачал головой:

— Никакого беспокойства, мэм.

Люси вздохнула с подчеркнутым безразличием.

— Если миссис Пембертон захочет чаю, она выпьет его здесь со мной, Хелберд.

— Да, да, конечно, мэм.

Хелберд склонил голову в вежливом поклоне, сочувственно посмотрел на Джулию и вышел.

Джулия открыла дверь, и Люси перенесла свое внимание на нее.

— Надеюсь, у тебя не войдет это в привычку — позорить меня перед слугами, Джулия, — бросила она.

Джулия вздохнула:

— Мне очень жаль.

— Правда? — Люси с сомнением посмотрела на нее. Достав носовой платок, она без кокетства промокнула им нос. — Что ж, в любом случае нам предстоит жить вместе — по крайней мере несколько дней, — и я была бы признательна, если бы ты вела себя менее агрессивно.

Джулия приложилась лбом к прохладной обивке двери.

— Отлично, — сказала она. — Я постараюсь.

Люси отбросила платок в сторону.

— Ты будешь сегодня вечером на ужине?

— Конечно, — кивнула Джулия.

— Отлично.

Ей просто дали понять, что аудиенция окончена, и Джулия возмутилась в душе. Но она очень аккуратно прикрыла за собой дверь и пошла в свою комнату. Однако, придя к себе, она уже не могла сдерживаться. Она упала на кровать и позволила себе выплакаться.

Она больше не видела Роберта до следующего вечера.

Он не пришел тогда на ужин, и Люси с видимым удовольствием сообщила ей, что он с Памелой пошел на вечеринку к кому-то из их друзей. Очевидно, он приехал из офиса, когда она была в ванной. Он принял душ, переоделся и снова уехал. Эмма, конечно, пошла спать около семи, и Джулия и ее свекровь остались вдвоем.

Ужин проходил в неловком молчании, и Джулия не получила от него никакого удовольствия. Потом они смотрели в гостиной телевизор.

— Без сомнения, тебе нелегко привыкнуть к жизни, которую мы ведем, — сказала Люси, удобно устраиваясь в кресле. — Прежде всего, тебе чужд наш стиль, не так ли, Джулия?

Джулия притворилась, что поглощена фильмом, который они смотрели.

— Что вы сказали? — спросила она, прекрасно расслышав слова Люси.

— Я сказала, что тебе будет трудно привыкнуть к нашему стилю жизни, — резко сказала Люси. — Не думаю, что жизнь в Ратуне может сравниться со светской жизнью здесь, в Лондоне.

— Не думаю, что может. — Джулия заправила прядь волос за ухо.

— И у тебя не было возможности привыкнуть к такой жизни до того, как ты уехала с Майклом, — продолжала ее свекровь. — Не представляю, чем руководствовался Майкл, когда выбирал это место, — казалось, ему очень нравится жить в Лондоне.

— Он пошел во флот задолго до встречи со мной, — напомнила Джулия.

Люси пожала плечами:

— Да, я знаю. Ему всегда нравилось болтаться на кораблях. С самого детства. Но чтобы он принял назначение за границу, да еще постоянное…

— Это была его идея. — Джулия заставила себя не переходить, на радость Люси, в контратаку.

— Знаю. Но это так на него не похоже. — Люси потянулась за бокалом шерри. — Правда, тебе так было удобнее всего.

Джулия упражнялась в сохранении спокойствия.

— Удобнее? — переспросила она.

— Разумеется. Я хочу сказать… ведь ты, Джулия, не привыкла к нашему стилю жизни, не так ли? Ты не привыкла устраивать развлечения, давать приемы! Я не думаю, что ты хоть раз в жизни составляла меню, верно?

— Нет. В детском доме обычно этим не занимаются, — подтвердила Джулия.

Люси жестом попросила перемирия.

— Ну, Джулия, давай больше не ссориться. Я просто стараюсь все с тобой обсудить.

— Я не ссорюсь, — с упреком сказала Джулия и глубоко вздохнула. — Может, вас это и удивит, но мы с Майклом были счастливы — очень счастливы.

Люси прищурила глаза:

— В самом деле?