Бей или беги - Саманта Янг

Мои глаза взметнулись на знакомый голос, а внизу живота что-то предательски шевельнулось.

Чертов шотландец возвышался надо мной пару секунд, а потом молча сел на скамью напротив. Я ошеломленно смотрела на него. Какие у него все-таки потрясающие, невыразимой красоты глаза. Я не могла оторваться от них и как зачарованная сидела не шевелясь. И снова это покалывающее ощущение на коже… Так это он наблюдал за мной все это время? Так это на него реагировало мое тело?

С трудом я взяла себя в руки и расцепила наш взгляд. Сейчас он был в белой рубашке с расстегнутым воротом. Закатанные до локтя рукава, как и раньше, открывали сильные руки в татуировках. Его светлые волосы выглядели более темными, и я догадалась, что они просто еще влажные после душа.

Я вдруг представила, как он обнаженный моется в душе, и струи воды стекают с его великолепного мощного тела… и смущенно вспыхнула. Мне совсем не нравилось, что меня так тянет к человеку, к которому я испытываю явную неприязнь.

— Лучше так, чем я вышвырну отсюда какого-нибудь из этих уродов, — сказал он.

Я посмотрела на столик бизнесменов. Тот, кто собирался ко мне подойти, бросил на нас недовольный взгляд и вернулся к приятелям, которые тоже смотрели на нас насупившись.

Я повернулась к шотландцу, не зная, что и думать.

Он сидел с кислым выражением лица:

— В моем присутствии они не посмеют к вам приставать. Так что давайте представим, что мы за разными столиками, и поедим спокойно.

Я явно не вызывала у него теплых чувств.

— Почему вы мне помогаете?

— Вы, конечно, еще тот подарок, но я никому не позволю домогаться женщины против ее воли. Кроме того, я ваш должник. А я не люблю быть кому-то должен. Так что теперь мы будем квиты.

— Надеюсь, вы не рассчитываете на мою благодарность? — я вернула ему его же слова, сказанные в самолете.

Его губы дрогнули от желания расхохотаться на мою колкость, однако он овладел собой и промолчал, вместо ответа отхлебнув виски, которое принес с собой.

Так мы сидели и молчали, смотря куда угодно, только не друг на друга, и напряжение между нами сгущалось.

Нет, серьезно? Мы вот так и будем сидеть, игнорируя друг друга, как дети?

Я нарушила тишину:

— Если мы будем сидеть и молчать, как посторонние, вряд ли одного вашего присутствия будет достаточно, чтобы они прекратили свои домогательства.

Он прервал разглядывание зала и повернул ко мне голову:

— Поверьте, его будет достаточно.

Что ж, судя по тому, как он заполнил собой кабинку, возможно, он прав… Но… он делал сейчас для меня такое доброе дело, что я не могла не почувствовать к нему симпатию. Даже несмотря на его оскорбительное поведение и грубость. А кроме того, я хотела — во многом потому что меня все-таки сильно влекло к нему, чего уж скрывать, — убедиться в том, что у него есть и положительные качества.

— Я Эва Бриворт.

— А что, кто-то предлагал познакомиться?

Я вздохнула:

— Ну хорошо. Тогда продолжу мысленно называть вас «чертовым шотландцем».

Он посмотрел на меня недобрым взглядом. А чего ты хотел, дружок?

Тем не менее, чуть помедлив, он неохотно ответил:

— Калеб. Калеб Скотт.

— Почему мужчины делают это?

— Делают что?

— Говорят свое имя, а потом повторяют его вместе с фамилией. Это что, подсознательное подражание Джеймсу Бонду?

— Я уже жалею, что решил вам помочь.

Положительные качества? У него? Очнись, Эва!

— Знаете, Калеб, я не нуждалась в вашей помощи и не нуждаюсь. Я бы и сама могла решить свою проблему.

— Спасаясь бегством?

Я взглянула на столик бизнесменов. Они вернулись к своим тарелкам и беседовали между собой. Я повела плечами:

— Будь он один, я бы справилась. Но они, похоже, хотели развлечься, а я хотела спокойно поесть.

— Почему тогда вы приняли мою помощь? Вы могли просто встать и уйти, как собирались, — он с любопытством смотрел на меня и ждал ответа.

— Не все мужчины мерзавцы. Я это знаю. Но те, которые мерзавцы, в свою очередь, подразделяются на несколько подкатегорий. И хотя вы, несомненно, мерзавец, но из другой подкатегории, нежели они, — я махнула рукой в сторону мужчин, пристававших ко мне. — Вы все-таки получше. А это значит, что я готова смириться с вашим обществом, если это позволит мне спокойно съесть среднепрожаренный филе-миньон, вместо того чтобы давиться жестким куском неизвестно чего, что они присылают в номера под видом стейка.

— Довольно откровенно, — он снова отхлебнул виски.

— Итак, чем вы занимаетесь, Калеб?

Он поднял бровь:

— Светская беседа?

— А вам больше нравится слушать оскорбления? Я могу продолжить.

Его губы снова дернулись от еле сдерживаемого смеха, но он снова подавил свою реакцию. Хм-м-м.

— Я финансовый директор подразделения «Кото»[16] в Великобритании.

Вот это да. Шокированная этой информацией, я решила уточнить:

— Мы говорим об известной автомобильной компании?

— О ней, — он свысока посмотрел на меня и самодовольно ухмыльнулся. — Что, не ожидали?

— Честно говоря, нет. И вы занимаете там такую высокую должность! Я слышала, что «Кото» уже составляет серьезную конкуренцию известным техническим гигантам.

В глазах Калеба загорелся жесткий огонек:

— Мы их почти сделали. И планируем обогнать.

— В таком случае вы, должно быть, любите считать.

— Я умею считать.

Это был не совсем тот ответ, которого я ожидала, поэтому я хотела перефразировать вопрос, но он опередил меня:

— А чем вы зарабатываете на жизнь? Личный консультант по покупкам?

Я не повелась на его насмешливый тон:

— Почти угадали. Дизайнер интерьеров.

— В таком случае вы либо действительно хороший профессионал, либо содержанка.

Моя выдержка тут же улетела в форточку. С чего я взяла, что он из другой подкатегории, чем те мерзавцы в костюмах? Наивная.

— Потому что летела первым классом? — я вложила