Страсть. Часть вторая - Дебора Бладон

он. — Я знаю, что чувствовал себя незащищенным и уязвимым. Знаю, что набросился на тебя, не задумываясь о том, кто ты такая. Я сразу же пожалел о том, что сказал тебе, София. Я знал, что совершил ошибку, еще до того, как покинул это место.

Я оглядываю комнату.

— Я не думаю, что мы сможем вернуть все как было.

— А ты хочешь?

— Хочу ли я? — отвечаю как попугай. — Что это значит? — спрашиваю.

Рукой он касается моего предплечья.

— Ты хочешь попытаться восстановить это? Ты готова дать мне еще один шанс?

— Я не могу ответить на этот вопрос, — честно говорю я. — Я думала, то, что у нас было, было особенным. Я многое чувствовала, когда мы были вместе. Теперь я чувствую себя разочарованной и озлобленной.

— София, — я слышу, низкий голос, произнесенный у меня за спиной. — Иди сюда. Я хочу тебя кое с кем познакомить.

— Я нужна Габриэлю, — я не смотрю на Николаса. — Мне нужно идти.

— Я буду ждать у двери в полночь. Я уже говорил тебе раньше, что мне нужно всего тридцать минут, София. Дай мне это.

Я оглядываюсь через плечо туда, где Габриэль стоит рядом с женщиной, которую я не сразу узнаю. Когда я оборачиваюсь, Николас смотрит на меня сверху вниз.

— Я выпью с тобой, Николас. Ты можешь высказаться и тогда все будет кончено.

На его идеальных губах появляется улыбка.

— Я буду считать каждую секунду до полуночи.

Я тоже. Через три часа я буду сидеть лицом к лицу с человеком, который разбил мне сердце.

Глава 12

Николас

На данный момент для меня это вопрос жизни и смерти. У меня есть один шанс убедить Софию, что я тот мужчина, который ей нужен. Я наблюдал за ней всю ночь. Она уверенно продвигалась сквозь толпу, разговаривая с бесчисленным количеством людей. Ее взгляд ни на секунду не отрывался от лица человека, с которым она вела беседу. София не торопилась, улыбалась, смеялась, а затем, в конце вечера, произнесла красноречивую, непринужденную речь о том, что мода значит для ее.

Если и были какие-то сомнения в том, что я был влюблен в нее до сегодняшнего вечера, то они исчезли.

Она — та девушка, которую я хочу видеть в своей жизни. Она — все, что мне нужно, и даже больше.

Теперь все, что мне необходимо сделать, это заставить ее понять, что я не тот мужчина, который стоял перед ней в одном из приватных залов этого ресторана несколько недель назад. Я не тот, который выплюнул слова, наполненные ненавистью.

— Твои тридцать минут начинаются прямо сейчас, Николас, — она бросает взгляд на свои часы.

— Они начнутся после того, как мы закажем выпивку, — я толкаю дверь ресторана, чтобы позволить ей выйти на тротуар. Большинство посетителей вечеринки уже разошлись, но несколько человек еще задержались, чтобы насладиться бесплатными напитками и едой, заказанными «Фостер Энтерпрайзис».

— Я устанавливаю правила, — София бросает на меня взгляд через плечо. — Я говорю, что твое время начинается прямо сейчас.

Я не спорю. Я увидел нерешительность на ее лице, когда поймал ее взгляд без пяти минут полночь. Я думал, что София под каким-нибудь предлогом уйдет, хотя, если бы она попыталась это сделать, я бы не молчал.

— Хорошо, — я кладу руку ей на поясницу, чтобы повести вниз по улице. — Мы идем вон в тот бар. Он принадлежит моему другу.

Это не должно было произвести на нее впечатление. Это также не предупреждение. Владелица — женщина, вдвое старше меня, которая близко дружит с моей матерью. Я не хочу, чтобы София задавала вопросы насчет объятий, которые я получу, когда войду в дверь.

Это происходит как по команде. Ширли Бартлетт бросается ко мне в тот момент, когда мы с Софией входим через неприметную стеклянную дверь маленького заведения. Это было значимым местом в окрестностях в течение многих лет. Тут же я сделал свой первый глоток дешевого виски, который обжег мне горло. В то время мне было пятнадцать, и воспоминание о том дне, когда я сидел рядом с отцом в баре, сейчас так же живо, как и тогда.

— Ники, — она притягивает меня к себе. — Посмотри на себя. Ты теперь важная персона.

София смотрит на меня, прежде чем переводит взгляд на Ширли. Длинная темная коса, болтающаяся по спине — ее фирменный образ. Это и очки в темной оправе, которые она всегда носит.

— Ширли Бартлетт, я хочу познакомить тебя с Софией Риз.

София застенчиво улыбается.

— Приятно познакомиться с вами, мисс Бартлетт.

— Ширли. Ты будешь называть меня Ширли, как это делает весь остальной мир.

София кивает, прежде чем опускает глаза на свои часы.

Мое время с ней быстро заканчивается, поэтому я осматриваю пространство в поисках свободного столика.

— Мы займем тот дальний столик, Ширли. Мне как обычно, а для София — бокал красного вина.

— Белое вино, — поправляет София. — Сегодня я пью белое вино.

Я улыбаюсь.

— Белое вино. Бокал из твоей лучшей бутылки, Ширли.

— «Хауз Уайт» подойдет, — ухмыляется София.

— Это она, не так ли? — Ширли поворачивается, чтобы быть прямо перед моим лицом. — Это девушка, о которой мне рассказывала твоя мама. Модельер.

София переминается с ноги на ногу.

— Да, — четко отвечаю я. — Это она. София — та девушка, о которой тебе рассказывала моя мама. Она самая невероятная девушка, которую я когда-либо знал.

* * *

— То, что я сказал Ширли — правда. Ты самая невероятная девушка, которую я когда-либо знал.

Она проводит указательным пальцем по краю своего бокала с вином.

— Думаю, мне следует поблагодарить тебя за комплимент.

София не сказала мне ни слова с тех пор, как мы сели. Мы молча ждали, пока Ширли принесет наши напитки. Когда она принесла их, рассказала о разговоре, который состоялся у нее сегодня с моей мамой, я слушал, полностью осознавая, что она отнимает каждую секунду времени, отведенное мне с Софией. В конце концов я попросил Ширли дать нам побыть наедине, и она без вопросов согласилась.

— Мне так жаль, София.

Пристальным взглядом София скользит по моему лицу. Я вижу печаль в ее глазах. Она поселилась там с той ночи в «Гибискусе», когда я обвинил ее в невообразимом.

— Я знаю, что это так.

Мое сердце радуется ее словам, хотя я знаю, что она из тех, кто умеет прощать. София более сострадательна, чем большинство людей. Я увидел это сегодня вечером, когда она подарила частичку себя всем на своей вечеринке.

— Мне следовало