Страсть. Часть вторая - Дебора Бладон

— Он — часть твоей жизни, — отмечает подруга.

— Был частью моей жизни, — быстро поправляю я ее. — Этот вечер посвящен только мне и моим достижениям. Мой нынешний успех не имеет к нему никакого отношения.

Это не совсем так. Если бы Николас не взбесился до чертиков и не позвонил мистеру Фостеру, потому что подумал, что я украла его книгу, я бы не возглавляла коллекцию «Элла Кара». Это чистая правда, о которой я думаю каждый божий день. Его прямой посыл привел мистера Фостера на мой сайт, а остальное уже история.

— Мы опоздаем, если не отправимся прямо сейчас, — она постукивает по циферблату моих часов. — Твой последний раз в «Гибискусе», после сегодняшнего вечера станет далеким воспоминанием.

Я поделилась с Дикси своими опасениями по поводу того, что снова появлюсь в этом ресторане. Оно наполнено дурным привкусом гневных слов, которые Николас бросал в мой адрес. Хотя она права. Сегодняшняя ночь изменит для меня все. Это мой чистый лист, и я готова извлечь из него максимум пользы.

Глава 11

София

С тех пор как поняла концепцию высокой моды, я следила за карьерой первопроходцев в этой отрасли. Я читала все журналы, которые попадались мне под руку, и изучала дизайны, о которых говорил весь мир. Потом пряталась в своей спальне в доме родителей во Флориде и использовала эти идеи в качестве источника вдохновения.

Я никогда не копировала то, что сделал кто-то другой. Уже тогда я знала, что творчество рождается изнутри, и каждый человек, который прижимает кончик карандаша к блокноту для рисования, должен найти себя в своих проектах.

Я изрисовывала страницу за страницей платьями, юбками и топами, а затем в конце каждого месяца вырывала большую часть. Я всегда выбирала что-нибудь одно из своих любимых, и когда у меня появлялось достаточно денег, после сидения с соседскими детьми, шла в магазин тканей и покупала все, что было со скидкой.

Потом я работала после школы и по выходным над созданием своего дизайна. Я доставала пуговицы из банки со всякой всячиной, которую мы с мамой находили на земле, когда выходили из дома. Я выпарывала молнии из старых вещей моего брата, чтобы использовать их для платьев, которые шила.

Когда я надевала эти вещи в школу, то привлекала внимание своих одноклассников. Иногда их взгляды сопровождались комплиментами, но чаще всего это были оскорбления и хихиканье в мой адрес.

Я не изменилась. Сама разрабатывала дизайн, шила и носила одежду, потому что в глубине души знала, что однажды окажусь в Нью-Йорке и представлю свою собственную коллекцию. Чего я и представить себе не могла, так это того, что окажусь в комнате с таким количеством людей, которых я боготворю.

— Это все в твою честь, София, — Кейденс обнимает меня за плечи. — Я не могу перестать плакать.

Она не может остановиться с тех пор, как я приехала сюда. Я увидела ее в другом конце ресторана, когда только пришла. Она возвышается над большинством, когда носит каблуки, и им с Тайлером легко выделяться в толпе. Они прекрасная пара, особенно сегодня вечером. Он одет в серый костюм, а на ней платье для беременных, которое, как я знаю, было разработано Эвелин Доун.

Ранее она чрезмерно извинилась за это в текстовом сообщении, но я сказала ей, что все понимаю. Если бы могла, Кейденс с гордостью надела бы на это мероприятие одно из платьев, которые я сшила для нее, но она не может. Дизайнерский ярлык, пришитый к ее голубому платью, не меняет того, как сильно я ее люблю и как благодарна за то, что она здесь в самый важный вечер в моей жизни.

— Это ошеломляет, — я прижимаюсь к ней. — Иногда мне кажется, что я живу во сне.

Я чувствую, как у нее перехватывает дыхание, поэтому поднимаю взгляд на ее лицо.

— Ребенок пинается?

Она медленно качает головой, ее взгляд прикован ко входу в ресторан.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, но не вижу ничего, кроме постоянного потока незнакомых людей, входящих в дверь.

— Ты видишь кого-то из своих знакомых?

Она кивает, плотно сжав губы.

— Это же не твой бывший, не так ли? — я приподнимаюсь на цыпочки, используя ее руку как рычаг. — У тебя было такое же выражение лица, когда мы видели его в кино в прошлом месяце.

— Это не он, — подруга притягивает меня ближе. — Это твой бывший, Софи. Николас Вульф здесь.

* * *

— Эта вечеринка только по приглашениям, Николас.

Он проводит указательным пальцем по экрану своего телефона и поворачивает его ко мне. Я просматриваю изображение и сразу понимаю, что это то же самое электронное письмо, которое получили мои родители. Он в списке приглашенных, а это значит, что за всем этим стоит мистер Фостер.

— Я уйду, если ты этого хочешь, — предлагает он. — Для протокола, я бы хотел остаться.

— Для протокола, я все еще злюсь на тебя, — выдавливаю я из себя улыбку. Люди смотрят в нашу сторону, и это не потому, что я возглавляю команду дизайнеров «Элла Кара». Все потому, что Николас Вульф, выдающийся писатель, только что вошел в ресторан.

— Я бы хотел обсудить это, — Николас поднимает руку, кого-то приветствуя.

Он слишком хорошо смотрится в костюме. Я стараюсь не зацикливаться на этом и позволяю своему вездесущему гневу взять бразды правления в свои руки.

— Не здесь.

— Согласен, — он тяжело сглатывает. — Что насчет, после вечеринки? Здесь неподалеку есть тихий бар, в который мы могли бы сходить.

Мне следует сказать «нет». Нет никаких причин, по которым нам нужно разговаривать. Он уничтожил меня эмоционально, когда мы в последний раз встречались в этом ресторане.

— Я не думаю, что это хорошая идея, Николас. То, что было между нами, закончилось. Мы не можем вернуть все назад.

Он подходит ближе, чтобы пропустить официанта с подносом, уставленным бокалами шампанского.

— Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я облажался и признаю это, но хочу все исправить.

Я не знаю как. Дело не в том, что не могу простить ему то, что он сказал. Слова есть слова, и иногда боль, которую они причиняют, глубока, но я всегда была способна забыть все, что сказал мне в гневе кто-то, кто мне дорог.

С чем не могу смириться, так это с тем фактом, что он верил, что я ответственна за утечку его книги.

— Я не думаю, что это возможно, — шепчу я. — Ты меня даже не знаешь.

— Я знаю себя, — возражает