Дерзкая для короля (СИ) - Кострова Агния

Глава 15

Мне вдруг становится страшно. А вдруг кто-нибудь сейчас зайдет в комнату и увидит меня здесь?

Как я буду объяснять свое присутствие? Боже. Зачем я только согласилась на все это? Почему позволила себя увезти?

Словно в подтверждение моим словам, дверь и правда открывается. Я вздрагиваю.

На пороге стоит женщина. Около сорока, невысокого роста, полная, с короткой стрижкой. Его мама?

— Здравствуйте, я экономка, Галина Пантелеевна, а вы Варя? — говорит она с порога.

— Здравствуйте, да.

— Я могу зайти?

— Конечно.

— Ярослав сказал, чтобы я присмотрела за вами до его приезда, а также встретила доктора. Он сейчас в пути. Может быть принести вам поесть или сделать чай?

— Большое спасибо чай, если можно.

— Черный или зеленый?

— Все равно, на ваш вкус.

— С лимончиком?

Я киваю.

— Хорошо. Сейчас принесу.

Женщина уходит, а я прикрываю глаза. Как же все это необычно. Но слава богу, не его мама.

Тянусь к джинсам, достаю из кармана телефон и набиваю сообщение Юлии Владимировне, что заболела и не могу выйти на работу.

«Ты же знаешь, Варя, у нас так не принято», — получаю ответ.

Кажется, я на грани увольнения.

«Извините, но я просто не в состоянии прийти сегодня».

Телефон молчит. Я вздыхаю и откладываю его в сторону.

Входит Валентина Пантелеевна и у меня на коленях оказывается поднос с чашкой чая. Вазочка с сахаром, отдельное блюдце с тонко нарезанными дольками лимона.

Посуда очень красивая, расписанная узорами. Не удивлюсь, если это настоящий старинный фарфор.

— Спасибо, — еще раз благодарю женщину.

— На здоровье. Если нужно что-то еще, достаточно нажать вот сюда.

Она подходит к изголовью кровати и указывает на встроенную в стену небольшую кнопку.

— Понятно?

— Да, спасибо.

— Теперь пойду встречать доктора.

Врач приезжает очень быстро. Я едва успеваю выпить чай и отложить поднос, как он уже стоит на пороге комнаты. Это высокий, плотный мужчина лет пятидесяти с очками на кончике носа.

— Нусс, посмотрим, — произносит он бодрым голосом после процедуры представления.

Потом измеряет температуру, осматривает горло и проводит обычные в таких случаях манипуляции. Например, слушает легкие и интересуется, как давно держится температура.

Потом выписывает таблетки, намечает схему лечения и направляется к выходу.

— Антибиотики пока назначать не будем, подождем пару дней, — говорит напоследок, — но, если будут ухудшения, срочно связывайтесь со мной. Ситуация на грани.

С этими словами он покидает комнату, в которой тут же возникает экономка, и минуты не проходит.

Галина Пантелеевна сообщает, что уже отправила водителя за лекарствами. А я пока могу отдыхать и набираться сил.

Произношу очередное спасибо и, наконец, погружаюсь в беспокойную дрему, которая прерывается только один раз. Экономка приносит лекарства, заставляет выпить таблетку и побрызгать горло спреем.

Даже во сне продолжаю волноваться. Чем сейчас занят Ярослав? Что удалось узнать по моему делу? Ну, и, конечно, беспокойство, как отнесутся к моему водворению здесь его родители. Это всего на пару дней, может и не заметят?

Открываю глаза и понимаю, что уже вечер. Комната погружена в полумрак, вокруг тишина.

Приподнимаюсь на локтях и присаживаюсь. Тянусь к телефону и смотрю время.

Пол одиннадцатого.

Ну и проспала же я.

Зато чувствую себя намного лучше. Или лекарство помогло, или мне просто нужно было как следует выспаться. Вот так, крепко. Когда не давит груз проблем и знаешь, что тебе помогают.

Сажусь на кровати, свешиваю вниз ноги. Ступни щекочет мягкий ворс ковра.

Натягиваю джинсы, поднимаюсь и босиком иду к двери.

Щелкаю выключателем, а когда комнату заливает мягким ровным светом, жмурюсь.

Что теперь делать?

Мне страшно покидать комнату, страшно столкнуться с кем-то из обитателей дома. Ярослав уже пришел? Где он сейчас?

Замечаю еще одну дверь.

Подхожу к ней и заглядываю внутрь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Просторная, сверкающая чистотой и свежестью ванная комната. Пространства здесь больше, чем во всей квартире, в которой мы жили с мамой и Марусей.

Огромная овальная ванна с гидромассажем и подсветкой, навороченная душевая кабина, туалет, стиральная машина.

На полочке перед зеркалом красуется целая батарея разных шампуней и средств по уходу за волосами и телом.

На вешалках висят белоснежные полотенца, от которых исходит тонкий цветочный аромат.

Как же все это шикарно. Нереально, что посреди всего этого нахожусь именно я.

Сзади раздается стук в дверь, и я резко оборачиваюсь. Судорожно приглаживаю волосы и выхожу из ванной.

— Войдите.

Дверь открывается и на пороге появляется Ярослав.

— Варь, привет. Проснулась?

— Да.

— Я так и понял, когда увидел свет из-под двери. Приехал где-то час назад, но ты спала и мне не захотелось будить.

Он проходит вглубь комнаты и останавливается в паре метров от меня. Успел переодеться. Сейчас на нем вместо джинсов просторные спортивные брюки черного цвета и светло-серая футболка. Волосы, как и всегда, взъерошены и лежат в художественном беспорядке.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он.

— Намного лучше, большое спасибо.

— Ванну собиралась принять?

— Просто посмотрела, куда ведет дверь. Ярослав, — вздыхаю и решаюсь, — что-нибудь удалось узнать?

— Да. Для начала, успокою тебя и скажу, твою сестру никуда не переведут. Мы с юристом съездили в этот детский дом и приняли все необходимые меры. Завтра он и один из его помощников снова будут там и продолжат разбираться.

С сердца будто камень спадает. Я даже начинаю улыбаться.

— Требования тех денег, о которых ты говорила, триста тысяч, вообще незаконно. Даже если бы ты их нашла и передала, ничего бы не решилось. Здесь нужно действовать несколько другими методами.

— Ярослав, спасибо тебе. Просто огромное!

— По поводу, как забрать сестру, пока ничего не могу сказать. Ты могла бы, но тебе ведь нет восемнадцати. К тому же обязательное условие — финансовая независимость и хороший доход. И даже в этом случае, необходимо пройти кучу бюрократических процедур.

— Мне через два месяца восемнадцать. Я как раз успею закончить школу и найти работу. Я так и планировала изначально.

— Хорошо. Этот вопрос не решится в один день, мы к нему еще вернемся. Главное сейчас для тебя — это выздороветь. Валентина сказала, врач у тебя был.

— Да. Сказал, что вовремя его вызвали.

— Отлично. А ты еще на работу собиралась.

— Не знаю, что бы я делала, если бы не ты. Это так неожиданно. Твоя помощь, все это.

Он кидает такой взгляд, что я мгновенно смущаюсь. Тут же вспоминаю, как он целовал, а потом говорил, что хочет встречаться.

Он не просто так все это делает, он хочет от меня определенных шагов в ответ. В личном плане. По крайней мере, это единственное, что приходит на ум.

Отрываюсь от стены и прохожу мимо него к окну. Пялюсь в темноту.

Сердце стучит так сильно, но я не могу контролировать частоту его ударов.

— Варь, ужин уже прошел, но если хочешь есть, попросим Валентину, и она все принесет. Или можешь сама спуститься в кухню.

Он подходит сзади. Не вплотную, между нами остается некоторое расстояние, но мне все равно не по себе.

— Твои родители знают, что ты притащил в дом оборванку?

— Не говори так. Никакая ты не оборванка, просто попала в сложную ситуацию.

Мне приятны его слова, но вопрос остается открытым.

— Так они знают?

— Их сейчас нет. Они улетели на отдых в Испанию, вернутся только через неделю.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ясно.

Мне становится легче. Через неделю меня здесь уже не будет, значит и волноваться не о чем.

— Значит, — задаю следующий вопрос, — в доме сейчас кроме нас только слуги?