Юлия Кова - #20 восьмая

— Ну, я больше по своим делам в Москву приезжала, — уклончиво объяснила Аверина. — Хотела кое с кем увидеться, но… скажем так, не сложилось. Так ты не знаешь, Алексей с нами до гостиницы поедет? Или он сам по себе?

Я на минуту задумалась.

— Свет, — осторожно начала я, — я с твоим Алексеем плохо знакома. Так с чего бы ему докладывать мне о своих планах?

— Ой, да ладно тебе, засмущалась она. А чего он тогда подходил к тебе в самолёте? Я же видела, — Света улыбнулась знающей, очень женской улыбкой, в которой вдруг промелькнуло нечто неприятное. Это была… ревность? Я замерла. Похлопав глазами, попыталась разрядить обстановку:

— Свет, Алексей Михайлович подходил не ко мне, а к Денису из «Корсы». После чего увлёк его в свой первый класс, где и накачал до состояния железного дровосека. Вон, сама оцени, — и я указала подбородком в сторону экс-соседа.

— А-а, — с явным облегчением выдохнула Аверина. — Я, — и она наклонилась ко мне, — откровенно говоря, по этой самой причине и не стала в самолёте к тебе подходить. Потому что пьяный Денис — это нечто. Ужас! Я с ним как-то летела в Питер и чуть с ума не сошла. — Пикантно вздёрнутые к вискам глаза Светы заблестели, на этот раз, симпатией и искренним сочувствием ко мне. — Лен, а ты точно завтра на круглом столе выступаешь? — Я кивнула. — Тогда завтра я обязательно приду тебя поддержать. В качестве компенсации за то, что бросила тебя в самолёте на растерзание Дениса.

Пока мы фальшиво изображали лучших в мире подруг, к нам подошли поздороваться ребята из других партнёрских отделов: Янина Савельева, с которой я когда-то давно дружила и именно по этой причине пристроила её в «OilИнформ». Всегда добродушный Миша, который на партнёрских тусовках добровольно брал на себя роль моего поклонника. Иван из Киева — и ещё человек двадцать, которых вела Измайлова.

— А вы откуда взялись? — удивилась я (в «боинге» я их не видела).

— А они с пересадкой летели, — объяснила мне всё всегда знавшая Света.

— Лен, а Лен, оставь за мной первый танец на сегодняшней вечеринке, — галантно подмигнул Миша.

— А мне второй, — включился в игру «кто первым затанцует начальство до смерти» Иван.

— А со мной что, никто танцевать не будет? — Аверина надула губки. Янина кинула на неё неприязненный взгляд и отошла в сторону.

— Я всегда с тобой, дорогая, — покровительственно положил Свете руку на талию Иван. — И кстати, не пойти ли нам, после заезда в гостиницу, погулять по городу?

— Hej, Magda. Hvordan går det? — услышала я голос Андреева.

Аверина пружиной развернулась в его сторону. Правда, через миг побледнела и до крови закусила губы. «Что это с ней?» Изогнув голову не хуже ужа (и откуда только взялась гибкость в теле?) я тоже рискнула обернуться назад. Метрах в пяти от нас стоял Алексей Михайлович с сумкой на плече и, с улыбкой на ланитах, клевал в щёку поцелуем комнатной температуры худощавую женщину. Высокая, средних лет. Стильная, прекрасно одетая. Деликатный запах дорогих духов. В женщине только одно было плохо: светлые, как и у Андреева, глаза её были не живые, а — мёртвые.

— Goddag. Alexey, fint, — между тем ответила Андрееву женщина и внимательно оглядела всех нас.

«Ещё один администратор», — решила я. И хотя датский я знала плохо, моих лингвистических навыков вполне хватило, чтобы понять: Андреев спросил у женщины, как у неё дела, а та ответила, что всё хорошо. После чего злой взгляд датской мадам упёрся прямо в Свету, и датчанка щёлкнула челюстями. Аверина же, как ни в чем не бывало, небрежно передёрнула плечиками и, изобразив улыбкой солнце, непринужденно увлекла Мишу в разговор о красотах Дании. Оглядев Свету с видом овчарки, у которой из-под носа попытались увести кость, датчанка повернулась к Андрееву и начала что-то тихо выговаривать ему. «Ulækkert», — донеслось до меня. Перебрав в голове свой сомнительный русско-датский словарь, я перевела это слово, как «отвратительно» и удивилась: с чего бы этой Магде так невзлюбить Андреева? Алексей Михайлович равнодушно покачал головой. Потом ответил «den mund halten», что на немецком означало «замолчи». Я онемела. Но поразила меня даже не эта амикошонская фраза, а приказной тон Андреева и его небрежная, абсолютно не понравившаяся мне интонация по отношению к женщине. Перехватив мой откровенно-неодобрительный взгляд, Андреев прищурился. Что-то сообразил, моргнул, подхватил под локоток возмущённую мадам и повёл её в сторону выходов из «Каструп».

— Это что за стерва? — услышала я насмешливый голос Ивана.

— Это? А это персональный ассистент Алексея Михайловича, — загадочно усмехнулась Света.

— Везёт же некоторым. — Миша с явным интересом изучал очень стройные ноги Магды.

— Вниманье, — неожиданно громко, по-русски произнёс паренёк в очках и посмотрел на Янину. — Пожалуйста, ваше внимание, — продолжил паренёк, делая в русском небольшие смешные ошибки. — Поскольку вся наша группа собралась, а я еще не всех вас знаю, то прошью подойти ко мне, представиться и назвать себя. Потому что директор по партнерам русский офис «Systems One» не смогла приехать, и я буду администрить вас. Меня зовут Петер Йенс, — паренёк улыбнулся, и у меня стало теплей на душе, — я чуть-чуть говорю на русский. И я — менеджер по работе с партнерами по ИМЕА энд чэллендж маркетс. Сейчас ми поедем в «Copenhagen Marriott Hotel», где вы отдохнете, пообедаете, может, даже сходите на Строгет, а в четыре часа спуститесь на конференция. И ещё, — скандинав хитро прищурился. — Velkommen til Danmark, дамы и господа. Добро пожаловать в Данию!».

IV .

«Интересно, какого чёрта Магда сделала стойку на Светку, а не Ларионову? Ведь Ларионова Авериной сто очков вперёд даст, — спрашивал себя я, направляя «ауди» Магды в сторону тёмно-синего «Марриотта», возвышающегося над заливом Эресунн. — Или у Магды та самая интуиция сторожевой собаки, которую отличает преданность Хатико и хватка волкодава?»

Я кинул на Магду вопросительный взгляд. Магда казалась грустной.

— Ну, что опять? — Положил свободную от руля руку на её колено. Магда вздрогнула, и я убрал ладонь. «Она никогда по-настоящему не отзывалась на меня, — с горечью подумал я. — Никогда. Ни разу. Так какого же чёрта я нужен ей? Или это такое странное чувство, на грани “любовь-ненависть”?»

— Знаешь, Алексей, — Магда развернулась на сидении, лицом ко мне и уперлась глазами в мою переносицу — совсем так, как это любил делать её отец. — Я сегодня впервые подумала о том, что тебя можно возненавидеть. Причём, так же сильно, как и любить.

«Опля, приехали.»

— То есть ты считаешь ненависть полезным женским навыком? — усмехнулся я, обходя «пикап».