Генеральный дьявол - Аля Алая
Немного денег у меня на случай форс-мажора отложено, а работа найдется.
— Приехали, — Адам выбирается из машины и подает мне руку. Водитель остаётся у внедорожника, провожая нас нечитаемым взглядом. Он странный, больше на охранника похож.
В бизнес-центре пусто, в холле горит лишь дежурное освещение. У лифта мне становится совсем неспокойно, но я держусь. Все равно Кравцов ничего не скажет.
Похоже меня ждёт разговор с самым главным.
Ладно, мы решим любую проблему и я увольняюсь окончательно. Первое заявление я не отнесла только потому, что Алла Петровна просила остаться, пока она в больнице будет.
На нашем этаже так же пусто, темно и тихо, как и в остальном здании. В бухгалтерии наоборот — горит яркое освещение, за компьютерами сидят айтишники, Кайсаров напряженно разговаривает по телефону у окна.
При виде меня разговоры обрываются и воздух словно тяжелеет.
— Все выйдите, Адам и Сергей останетесь.
Сергей начальник айти-отдела. Именно он со своей командой проводит проверки всех компьютеров и разыскивает того самого крота, который слил инсайдерскую информацию.
Почему они именно у нас в такое позднее время?
— Проходи Майя, — Кайсаров напряжен, как и все остальные. Мужчины спешно покидают кабинет, успевая при этом бросить на меня любопытные взгляды.
— Что происходит?
Кайсаров отодвигает мой рабочий стул и жестом приглашает присесть. Поскольку ответа не получаю, просто подчиняюсь.
Сажусь за стол, складываю руки перед собой. На мониторе вместо привычного отчёта открыты неизвестные мне таблицы.
— Что это? — пытаюсь понять, что значат колонки дат, время и короткие сухие описания — вошел в систему... отправил сообщение... данные удалены... Они все разные и у меня так и не получается собрать их в систему.
— Это все, Майя. Мы восстановили все, — Кайсаров становиться за моим креслом. Его ладони впиваются в мягкую экокожу до противного скрипа.
— Я не понимаю, — качаю головой.
— Хватит ломать комедию, Майя! Мы тебя вычислили.
— Вычислили? — до меня все ещё не доходит.
— Чем ты занималась, — раздается пробирающим шёпотом Кайсарова мне на ухо, — думала сойдёт с рук?
Ледяной трескучий страх медленно распространяется по телу. Я знаю, что после слива важной инсайдерской информации ищут крота, что проверяют все отделы и наш тоже.
— Вы думаете это я? — резко оборачиваюсь на Кайсарова. Я все ещё надеюсь, что это не так. Но его взгляд говорит об обратном, — это неправда. Я бы не стала.
— Хватит, Майя, — мужские ладони со спинки кресла перемещаются на мои плечи. Они тяжёлые, словно бетонные плиты. Кайсаров сжимает пальцы, больно впиваясь в мою кожу через плотную ткань пиджака, — ты допрыгалась!
Бред.
Неужели он опустился так низко и решил таким образом расквитаться за отказ?
— И какие у вас доказательства? — с трудом спихиваю мужские руки с плеч.
Сергей подкатывает второе офисное кресло к моему столу и садится рядом. Он как всегда тих и безэмоционален. Протирает тряпочкой свои квадратные очки с толстыми линзами. Пальцем указывает на экран.
— Перед вами отчёт для полиции.
От упоминания правоохранительных органов мой страх перерастает в дикий ужас.
— Здесь все операции, которые вы совершали с вашей учётной записи.
— Что ж я такая тупая получается, что под своим именем все делала? — язвлю, перебивая Сергея.
— Вы были уверены, что за вами почистят. Но ваши спецы не учли, что мы сменили систему кибербезопасности и обновили часть протоколов. Я сделал это лично и никто даже в моем отделе был не в курсе. Вот, — Сергей проводит пальцем по строчкам вниз, — это отчёт по последним сделкам, по остаткам на складах, по предварительным договорам на поставку и так далее. Все они скопированы вами из базы с помощью вашей учётной записи и Анны Петровны. Её пароль вы использовали, чтобы добраться до информации, которая была вне вашего доступа.
— Неправда, я этого не делала.
— Все операции совпадают по времени с записями видеокамер. Они установлены в кабинете, думаю вы в курсе.
— Конечно я в курсе!
Именно поэтому никогда бы не решилась. Да я вообще не из тех, кто возьмёт чужое.
— Меня подставили!
— Это ты будешь следователю рассказывать, Майя.
— Нельзя посадить человека за то, чего он не делал!
— Молодец, актриса из тебя отличная, но это не пройдёт ни здесь ни там.
— Сколько он тебе заплатил?
— Мне никто ничего не платил.
— На тебе есть жучки?
— Что? Нет, вы спятили! Если хотите, можете все проверить и убедиться. Я чиста!
— Проверим, — обещает Кайсаров, он отходит на пару шагов, поворачивается к Кравцову, — обыщите дом, телефон, проверьте все контакты. Пока по-тихому.
В душе теплится надежда, что если это не розыгрыш, а реальная подстава, то никаких свидетельств моей вины или связи с Дементьевым они не найдут. А потом и ситуация на работе прояснится. Если у Кайсарова такие спецы работают, как он думает, то до правды они должны докопаться.
— Её тоже нужно, — Адам бросает на меня косой взгляд, — если жучков нет, не значит, что не осталось следов. Она была в этой одежде с утра?
— Да, — отвечает Сергей.
Они вообще так говорят, как будто меня здесь нет. А я есть, нельзя так со мной.
— Раздевайся, Майя, — Кайсаров даже не оборачивается. Я не двигаюсь и он добавляет, — здесь или едешь в полицию. Если хочешь побыть на свободе ещё немного, лучше не упрямься.
Я не хочу в полицию. Не глядя на мужчин поднимаюсь с кресла и снимаю пиджак, кладу его на стол. Пальцы дрожат, как и все моё тело.
Пусть забирают, пусть проверяют. Мне нужно немного времени, я подумаю, я найму адвоката, все выяснится. А в тюрьме я точно не смогу ничего сделать, меня запрут по щелчку пальцев Кайсарова и ключ выбросят.
— Сергей, выйди, — доносится до меня. Дверь хлопает.
Снимаю блузку, за ней юбку, туфли. Остаюсь в белье и чулках. Мне холодно и я не могу поднять глаз на мужчин.
— Все, — Кайсаров подходит вплотную, а Кравцов выходит, оставляя нас одних.
— Думаете я в трусах что-то спрятала?
— Снимай или тебя увозят в ментовку, там разденут и спрашивать не будут.
— Это месть, да? — вскидываю на него ненавидящий взгляд, — за отказ?
— У меня заканчивается терпение.
Щелкаю застежкой лифчика и бросаю его на стол, следом скатываю по ногам чулки, трусы оказываются сверху стопки.
Без одежды чувствую себя максимально уязвимой, закрываюсь руками.
Мои глаза устремлены в пол, но я точно знаю, что
