Мэриан Кайз - Замри, умри, воскресни

Нам больше нечего было сказать друг другу; мы еще не оправились от разочарования. Меня бесило беспечное отношение Антона к деньгам. Я по-прежнему была одержима утраченным домом и считала, что во всем виноват Антон. Ведь это он втянул меня в его покупку — я не забыла, как долго я сопротивлялась, — а если бы мы его не купили, то и терять было бы нечего. Утрата же оказалась настолько мучительна, что во мне крепла уверенность: я никогда не смогу его простить. И почему-то я все время вспоминала, как он потащил меня за покупками в «Селфриджес»; мы сидели без гроша — и что мы сделали? Влезли в новые долги. Тогда я восприняла это как чудесную способность радоваться сегодняшнему дню, теперь же все это воспринималось не иначе как идиотская безответственность. Такая же безответственность подвигла нас на покупку дома.

И еще я знала, что Антон винит меня в том, что я не пишу новую книгу, хотя вслух этого не говорит. Короче говоря, нас ненадолго вынесло на гребень волны, а теперь мы никак не можем свыкнуться с тем, что все наше радостное возбуждение и надежды канули в прошлое.

Мы почти не разговаривали, а когда это все же случалось, лишь обменивались указаниями насчет ребенка.

Было такое ощущение, что я уже очень давно не дышу полной грудью. Каждый вдох был испуганным поверхностным движением, не приносившим облегчения, а спать мне удавалось не больше четырех часов в день. Антон продолжал уверять меня, что жизнь наладится. А посмотришь на него — так и вовсе можно было решить, что она уже наладилась.

— На главную роль лучше всего подойдет Хло Дрю! — мечтал он.

— Но у вас ведь даже нет денег, чтобы права на экранизацию купить!

— Би-би-си проявляет интерес к совместному проекту. Если Хло согласится, деньги они дадут.

Я с любопытством взглянула на него. Он и с Би-би-си успел переговорить? Выходит, и сделка не за горами?

— А ты с ней хоть говорил?

— Ага. Она не против.

О господи!

— Джемма не допустит, чтобы ты это снимал. После того, что мы ей сделали, нечего и мечтать.

Но он мечтал. Я видела по глазам. Мысленно он уже уговаривал ее всеми возможными способами. Я знала: хотя в последнее время Антон перестал излучать былое обаяние, честолюбия он не растерял, однако обрушившиеся на нас испытания были для него равносильны удару в грудь.

Поскольку наша жизнь так стремительно рухнула в пропасть, ему позарез был необходим этот проект. Уже давно все его усилия склеить какую-либо сделку оказывались тщетными. Чтобы приносить в дом хоть какие-то деньги, он вернулся к ненавистным рекламным роликам, но сердце его принадлежало настоящему кино.

— Лили, это будет нашим спасением! — Антон весь бурлил от возбуждения. — Здесь фантастический коммерческий потенциал. Все стороны заработают кучу денег. Жизнь вернется в нормальное русло.

Антону проект был нужен прежде всего для того, чтобы вернуть уважение к себе. И почувствовать, что у нас могут быть и хорошие новости. Но как далеко он готов зайти с Джеммой, чтобы получить права на экранизацию ее книги? Видя глубину его отчаяния, я готова была предположить, что очень даже далеко. У меня продолжали стучать в ушах ее последние слова: «Помни, как ты его встретила — так его и потеряешь».

— Не лезь в это, — просила я жалобно. — Пожалуйста, Антон, ни к чему хорошему это не приведет.

— Но, Лили! — не унимался он. — Такой шанс! Как раз то, что нам нужно.

— Но это же Джемма!

— Это бизнес.

— Антон, я тебя прошу!

Однако блеск в его глазах не гас, а мне оставалось только плакать.

Диву даешься, как может повернуться жизнь.

В последние три с половиной года Джемма была для нас постоянным источником тревожного ожидания. Но с того дня, как я прочла о выходе ее книги, мои воображаемые страхи приняли реальные очертания. И вот уже сколько месяцев, как я приготовилась к самым тяжелым последствиям. Однако я и подумать не могла, что они примут именно такую форму: что у нее в руках окажется ключ к спасению карьеры Антона, что от нее будет зависеть возрождение его самоуважения и былого оптимизма.

Даже если бы Джемма очень постаралась, едва ли она нашла бы лучший момент, чтобы вновь войти в его жизнь: наши отношения с Антоном стали такими зыбкими…

Насколько зыбкими? — спрашивала я себя, и глаза мне застилал животный страх. Насколько зыбкими? Что будет, если Джемма поможет ему с проектом?

Именно тогда я обнаружила, что больше не верю в нерушимость нашей с Антоном совместной жизни. Когда-то я думала, что наш союз незыблем. Теперь мы производили впечатление чего-то маленького и хрупкого, стоящего на краю пропасти. Точной природы этого состояния я не понимала, но, заглянув в самый потаенный уголок души, я с ужасающей ясностью увидела: нам с Антоном вместе не быть.

ЖОЖО

Понедельник, 9:00

Самое важное утро в карьере Жожо. По дороге в кабинет она прошла мимо конференц-зала — там, за закрытыми дверями, были сейчас они все, даже Николас и Кэм. «За меня, за меня!» — молилась она. И даже попыталась послать телепатический мысленный сигнал. Потом сама над собой рассмеялась: не нужна ей никакая телепатия. Хватит того, что она прекрасный агент.

Тем не менее Жожо была на взводе. Обругала Мэнни за то, что он с громким стуком поставил чашку ей на стол, а когда зазвонил телефон, сердце чуть не выскочило у Жожо из груди.

— К обеду все станет известно, — утешал Мэнни.

— Правильно.

Но уже в начале одиннадцатого в ее кабинет кто-то заглянул. Марк! Но почему так скоро? Может, перерыв?

— Привет…

Марк молча прикрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной и посмотрел ей в глаза. Жожо сразу догадалась. Но не поверила. Губы сами собой выговорили:

— Отдали Ричи Ганту?

Кивок.

Она снова не поверила, показалось, душа сейчас расстанется с телом. Не может быть. Это очередная мрачная фантазия. Но Марк продолжал стоять, с тревогой всматриваясь в нее, и Жожо поняла, все происходит наяву, хотя она и была как во сне.

Марк подошел и попытался ее обнять, но она вырвалась.

— Не усугубляй.

Она отошла к окну и стала смотреть в никуда. Вот и все. Голосование состоялось, но не в ее пользу. Но до чего же быстро! Они всего час как зашли. Жожо уже настолько свыклась с ожиданием, что еще не была готова к тому, что все завершилось. В душе начала подниматься паника. Этого не может быть!

Она пыталась рассуждать логично, но потрясение оказалось слишком сильным.

— Как думаешь, это из-за нас с тобой?

— Не знаю.

Марк стоял с посеревшим, измученным лицом, и Жожо вдруг подумала: а ему-то каково это все?

— Кто за меня голосовал? Помимо тебя?

— Джослин и Дэн.