Мэриан Кайз - Замри, умри, воскресни

— А почему?

— Ты мне не начальство.

Удар в самое сердце.

— Марк! Что с тобой? Почему ты себя так ужасно ведешь?

— Это ты почему себя так ужасно ведешь? — Он был подчеркнуто сдержан, и в такие моменты Жожо понимала, что ее в нем привлекло с самого начала: сила характера, способность видеть картину в целом…

— Я не ужасно себя веду, Марк. Он пожал плечами:

— А я просто делаю свою работу. Он держался по-прежнему холодно.

— Даже если идешь вразрез с моими интересами?

— У меня на это иной взгляд. Можешь мне не верить, но все, что я делаю, — это для нас.

Благодаря слизняку Ганту отношения с Марком совсем испортились; нет, она этого не допустит. Жожо сделала над собой нечеловеческое усилие и проглотила обиду.

— Я тебе верю.

Суббота, утро, квартира Жожо

Провожая Марка в гольф-клуб, Жожо сказала:

— Не вздумай рассказывать этим орлам из «Лоусона», какая я в постели.

— С чего бы я стал?

— Да знаю я вас, мужиков, вечно анекдоты сальные травите да бабами хвалитесь.

— А ты-то при чем?

— При том, что я тоже баба.

Марк положил ей руку на талию, потом скользнул выше.

— Нет, я так не думаю.

Он убрал руку, а она вернула ее на место.

— Жожо, у нас времени нет.

— Есть.

— Я опоздаю.

— И хорошо.

Двадцать минут спустя

— Жожо, мне правда надо ехать.

— Поезжай. — Она улыбнулась, не поднимаясь с постели. — Ты мне больше не нужен. Пока, дорогой. Оторвись по полной.

— Непременно.

Воскресенье, вторая половина дня, квартира Жожо

Прямо из отеля Марк приехал к ней.

— Привет, котенок. — Она кинулась ему на шею, как будто он вернулся с войны. — Все в порядке, теперь все в порядке.

Следом за ним она прошла в гостиную и спросила:

— Ну как, не очень опозорились?

Он улыбнулся:

— Очень. Мне даже пришлось курить сигару. Вот ты, например, знаешь, как правильно у нее кончик откусывать?

Жожо не знала.

— А один из этих хмырей все отпускал по этому поводу шуточки про обрезание.

Жожо присвистнула:

— А как наш милый Гант?

Марк лишь пожал плечами.

— Нет, ну ты мне скажи, как ему удается всем нравиться? Мне-то чего не хватает?

Марк снова задумался:

— Он умеет себя вести с людьми, угадывает их пристрастия, а потом на этих слабостях и играет.

— Со мной он к этому не прибегает.

— Ему нет необходимости нравиться тебе.

— Придется нравиться, когда меня произведут в партнеры, а его — нет.

Слова повисли в воздухе. Волнение, не отпускавшее ее все выходные и даже приведшее к покупке дорогой до неприличия сумочки, вдруг прорвалось наружу.

— Мы можем поговорить о завтрашнем дне? Как ты думаешь, у меня получится?

— Ты это заслужила.

— А проголосуют-то как?

— Тарквин Вентворт, Аврора Френч и Лобелия Холл работают в агентстве дольше твоего. Если исходить из выслуги лет, надо продвигать Тарквина.

Она шлепнула его.

— Перестань! А то мы не знаем, что выбирать будут между Ричи Гантом и мной!

— Верно, между ним и тобой.

— Ну вот давай и взвесим все обстоятельства. Я отличный агент, я больше всех приношу фирме денег, включая и Ганта. К тому же я приложила все усилия, чтобы подпортить ему репутацию. Что еще я могу сделать? Думаю, что ничего.

Жожо была убеждена, что надо настраиваться на победу. Но посреди ночи проснулась и впала в пораженческие настроения. Марк уехал домой, и слава богу; не хотела бы она, чтобы он видел ее такой. Она стала представлять, что будет, если завтра ее не выберут в партнеры. Если оставить в стороне эмоции, то Ричи Гант станет ее новым боссом, точнее — одним из боссов. А он не из тех, кто проявляет великодушие к побежденным. Ей придется уйти из агентства и начинать все с нуля в другом месте. Утверждать себя, налаживать контакты, генерировать прибыль. По меньшей мере на два года она будет отброшена назад. Внутри у нее заклубилась паника и стала подниматься выше и выше, пока не встала в горле.

Жожо взяла себя в руки. Ричи Гант хороший работник — но подлая душа. Его проект касательно корпоративного спонсорства — сплошной треп. В обозримом будущем никому там ничто не обломится. Как агент она лучше. И денег приносит больше. А ее авторы имеют прекрасные долгосрочные перспективы. Как она может проиграть?

ЛИЛИ

Антон пришел с работы. Влетел в комнату и сказал:

— Смотри, что мне сегодня прислали.

Я давно не видела его таким оживленным.

Он достал книгу — это была книжка Джеммы «В погоне за радугой». Я схватила ее, так мне хотелось ее поскорей прочесть. Поднялась привычная тошнота.

— Как ты ее раздобыл?

— Корректура. Рекламщик из «Липман Хейга», Джим Свитман, прислал мне экземпляр. И хорошая новость состоит в том, — просиял Антон, — что это совсем не про нас.

— А плохая?

— Плохой нет.

Но в таком случае никто не говорит: «хорошая новость».

— И как книжка? — спросила я. — Хорошая?

— Не-а. — Он так и лучился радостным возбуждением, посылая вокруг себя энергетические волны.

Я удивилась.

— Она тебе понравилась?

— Нет!

— Понравилась!

— Нет!

Я задержала дыхание, поскольку сейчас должно было последовать «но».

— Но, — сказал Антон, — я бы хотел снять по ней фильм.

Я остолбенела. По моей книге он ничего снять не хотел. Ни по первой, ни по второй.

Прошло пять недель с нашего переезда, а казалось, что целая вечность. В этой безликой квартире и Рождество вышло унылым — в довершение ко всему ожидавшиеся Джесси и Джулиан в последний момент сообщили, что задерживаются в Аргентине.

У нас было несколько приглашений на новогоднюю ночь — от Майка с Чарой, Вив, База и Джеза, от Ники и Саймона, — но мы встретили Новый год вдвоем и чокались шампанским, которое мне прислали из «Докин Эмери» в те незапамятные времена, когда «Мими» блистала в лучах славы, а я еще была им мила. Мы поднимали тост «за новый год» — в надежде, что он окажется лучше года минувшего. Потом наступил январь. Что тут скажешь? Январь он и есть январь. Ничего не остается, как только вдохнуть, выдохнуть и ждать, когда он кончится.

Вопреки всем надеждам в последнюю минуту «Кристальные люди» не пошли в гору. От моей уверенности в себе и творческого настроя остались одни руины, с самого октября я не написала ни строчки. Какой смысл писать, если никто этого не издаст? На улице стояла стужа, и я по большей части сидела дома с Эмой, смотрела детские передачи и мультики.

Утрата дома явилась для нас катастрофой, но иллюзий я не питала: всю пропасть до дна мы еще не пролетели. Отношения с Антоном не клеились. Я наблюдала за этим как бы со стороны, как если бы это происходило не с нами, а с другой парой.