Влюбить босса. Новогодний спор - Ника Лето
Я проклинаю вчерашний день. Проклинаю Катьку с её идиотской запиской. Проклинаю шампанское. Проклинаю Шереметьева с его «интересным предложением» и умением сводить с ума одним прикосновением. Проклинаю всех, кто видел мой позор. Особенно Петьку из маркетинга. У него длинный язык, а это значит, все уже кругом в курсе событий.
Телефон, лежавший на столе мёртвым грузом, вдруг оживает. Он взрывается тихим, но назойливым потоком сообщений. Поздравления с Новым годом сменяются другими — осторожными, любопытными, ехидными.
«Жень, привет! С Новым годом! Кстати… это правда, что ты и Захарович?».
«Женя, солнце, поздравляю! А и ещё… мы вчера ничего такого не видели, честно-честно!»(от Петьки, конечно).
«Девушка, да ты огонь! Шереметьева зацепила! Рассказывай как!».
Чёрт. Проклятье какое-то!
Моя репутация, которой я так дорожу, разрывается на мелкие ошмётки. Офис уже бурлит сплетнями. Мне конец. Теперь каждый будет считать своим долгом намекнуть, пошутить, с интересом посмотреть.
А тут ещё и это идиотское пари…
Слышу, как щёлкает замок в коридоре и удивлённо вскидываю брови. Надо же… Явилась, не запылилась. Моя младшая сестрёнка Ева. Двадцатилетняя девчонка, всегда одетая во всё чёрное, считающая, что жизнь — это бессмысленное страдание под саундтрек депрессивного инди-рока.
Я её, конечно, люблю до мурашек, но надеялась, что она задержится у своих подружек на новогодние каникулы. Потому что сейчас совсем не хочется открывать свою драную душу кому бы то ни было.
Ева скидывает на пол огромные грубые ботинки и вешает на вешалку кожаную куртку.
— Привет, — бросает она хриплым, будто после десятичасового молчания, голосом. Её чёрная крашеная чёлка скрывает один глаз. — Что с тобой? Ты похожа на привидение, которое только что узнало, что оно привидение.
— Новогоднее похмелье, — бурчу я и отворачиваюсь к окну, надеясь, что она отстанет.
— У тебя похмелье от жизни, — безжалостно диагностирует она, подходя к холодильнику и доставая банку энергетика. — Говори, что случилось. Твой аура испускает волны вселенского стыда и паники.
Я вздыхаю. Сопротивляться бесполезно. Ева — человеческий детектор лжи и скрытых страданий. И, наверное, я в той стадии, что всё-таки хочется хоть кому-то вывалить своё горе.
— Я облажалась. По полной. На корпоративе. С боссом.
Ева делает глоток, присаживается на табурет и смотрит на меня своим единственным видимым глазом. В нём застыло что-то вроде научного интереса. Она сейчас меня анализирует своими психологическими штучками.
— Конкретизируй, — говорит сестра. — Ты его ударила? Оскорбила? Уронила на него торт?
— Я с ним… целовалась, — выдавливаю я. — А потом нас застукали. Пол-офиса. И моя лучшая подруга. Которая теперь меня ненавидит. И со всеми коллегами теперь полный… пипец.
Я жду едкого замечания, сарказма. Но Ева просто кивает, как будто я сообщила, что сегодня вторник.
— Ясно. Кризис репутации, социальная изоляция, чувство вины. Стандартный набор. — Она делает ещё один глоток. — А он как целуется? Хорошо?
Я чуть не выплёвываю обратно оливье.
— Что⁈
— Ну, технически. Ты же не будешь отрицать, что это имеет значение. Если бы он целовался как тряпка, тебе было бы сейчас не стыдно, а противно. А ты вся изошлась на стыд и панику. Значит, технически всё было на высоте. Можешь хотя бы порадоваться этому.
Я смотрю на неё, не веря своим ушам. Иногда её цинизм достигает уровня буддийской мудрости. Что она там слушает такое философское? Мне не понять.
— Ева, это не смешно! Мне с ним работать! Мне, возможно, теперь придётся увольняться! Это взрослая жизнь, а не твои драмы!
— Взрослая жизнь, — передразнивает она меня, но беззлобно. — Взрослая жизнь — это когда ты тратишь лучшие годы на работу, которую терпеть не можешь, чтобы оплачивать ипотеку за квартиру. А ты вот хотя бы прочувствовала острые ощущения. Могла бы и повторить, пока молодость не ушла.
Я закатываю глаза и стону, потирая виски.
— Иди, мелочь. Ты ничего не понимаешь.
— Возможно, — пожимает она плечами, допивает свой энергетик и направляется к своей комнате, уже натягивая на уши огромные чёрные наушники. — Зато я понимаю, когда мне пиз… то есть, когда со мной поступают нехорошо.
Её последняя фраза звучит как-то уж слишком мрачно, даже по её меркам.
— Стой! — окликаю я её. — А ты-то чего вернулась? Небось, с друзьями поссорилась?
Она останавливается в дверном проёме, не оборачиваясь. Вижу, как напрягаются её плечи. Блин, дело плохо.
— Мой парень… — ровно произносит Ева. — Вернее, бывший парень. Который, как я думала, меня любит. Я застала его полчаса назад в подъезде у его дома. Он страстно целовался с моей лучшей подругой. Представляешь? Такой романтический пиз… простите, такой романтический трэш.
У меня челюсть отвисает. Парень Евы. Серьёзно? Тот самый… готичный поэт?
— Рома? — выдыхаю ошеломлённо.
— Ага. Он самый, — кивает она, наконец поворачиваясь. На её бледном лице нет слёз, только холодная, отстранённая усталость. — Но не парься. Он отстойно целуется, в отличие от твоего босса. Вообще я почти не расстроена. Я просто… разочарована в человечестве. В очередной раз. Пойду послушаю что-нибудь депрессивное. Это лечит.
Она исчезает в своей комнате, тихо прикрыв дверь. Я остаюсь одна на кухне с полупустой тарелкой оливье и осознанием, что моя личная катастрофа — не единственная в этом новом году.
Медленно опускаюсь на стул. Блин, этот год только начался, а уже всем нагадил. И Еве, и мне… Мой телефон снова тихо вибрирует. Ещё одно сообщение. Я с опаской смотрю на экран. Не Петька. Не Катя. Это… Шереметьев.
Открываю сообщение.
«С наступившим, Жукова. Эти выходные уже тянутся невыносимо долго. Жду не дождусь рабочего дня. Хочу тебя… поздравить. Лично».
Я читаю. Потом перечитываю. «Хочу тебя…» — остановка. Многозначительная пауза. И затем — безобидное, джентльменское «…поздравить». Но смысл первой, оборванной фразы висит в воздухе.
Он не обсуждает вчерашнее, но это неоспоримое доказательство, что он всё помнит. И… ждёт. Напоминает о себе. Так, чтобы я покраснела, сидя на своей кухне.
Я кладу телефон на стол, прикрываю ладонью глаза и не знаю, смеяться мне или плакать. Реализация пари, кажется, уже началась. И первая атака только что прилетела прямо в мой мессенджер.
Глава 13
Суббота
Три дня пролетают в странном, вязком мареве. Я прячусь от мира, закрывшись в четырёх стенах, не выходя даже на улицу за продуктами. Зачем? Есть же служба доставки. Ева полностью разделяет моё настроение. Правда скоро ей выбираться на сессию, но у меня выходные.
Спасительные каникулы. Время прийти в себя и успокоиться.
Я с дрожью представляю, что будет, когда я вернусь в офис. Как
