Обожженная изменой. Выбор шейха - Виктория Борисовна Волкова
— Рашид, речь не о Зорине, — запинаюсь на каждом слове. — Я бы хотела забрать детей.
— Зачем? — обрывает он резко. — Что им тут делать в чужой среде? С кем дружить? Где учиться? У нас хоть королевство и древнее, но путь к цивилизации только начинается. Еще два поколения назад мои родственники жили в рваных шатрах посреди пустыни и обмывали новорожденных младенцев мочой верблюда. Тут еще нет нормальных больниц и учебных заведений. Ужасный климат, не сравнимый с Европой. Полно малярийных комаров и разносчиков туляремии. Ты этого хочешь своим детям?
— А как же Ясмин? — охаю я.
— Она живет в изоляции, как и ты. У меня куча всевозможных прививок, еще со времен учебы в Англии. Твоим детям придется вливаться в местную среду и как-то выживать здесь. Европейцам тут очень тяжело, поверь. Лучше оставить все как есть.
— Но я не смогу их забыть, — шепчу, глотая слезы.
— Никто об этом не просит. Но любые контакты исключены. Забрать их сюда нельзя, а тебе в Москве объявляться опасно. Я тебя туда не отпущу, — выговаривает он и кричит Ясмин. — Все, дочка, хватит. Мы с Мунисой тоже хотим.
— Я не… — снова блею, словно глупая овечка.
— Не бойся. Я не дам тебе упасть, — снимает мундир Рашид. И остается в черной майке, обтягивающей тело, как вторая кожа. Смотрю на выступающие мышцы, на подтянутый живот с кубиками пресса. Перевожу дух и хочу снова поговорить о своих проблемах, но Рашид пресекает попытку.
— Ты думаешь, если они приедут сюда, то будут жить с тобой во дворце? — роняет глухо.
— А где? — выдыхаю порывисто.
— Это исключено, Муниса. У нас строгий регламент. Его нарушить не могу даже я, — тихо объясняет мне Рашид и замечает устало. — Дворец шейха не общежитие, детка, — старается говорить он как можно мягче. — Каждый человек, живущий со мной под одной крышей на счету у службы безопасности и оппозиции. За каждого из бюджета выделяется определенная сумма в год.
— А если они приедут, где же тогда им жить? — вскрикиваю, не скрывая отчаяния.
— Предположим, они приедут. Хотя это из области фантастики. Тогда я из своих личных средств куплю им дом в городе, найму прислугу и охрану. Видеться с тобой ежедневно они не смогут. В лучшем случае раз в неделю. А вот попасть в неприятности могут с легкостью. Особенно, если кто прознает о вашем близком родства. Их могут украсть. Особенно девочку. Ты этого хочешь?
— Но, Рашид…
— В Москве твои дети в безопасности, здесь — нет. Прими этот факт и живи дальше, — давит меня тяжелым взглядом. — Все, Муниса. Разговор окончен, и больше мы к нему не вернемся. У тебя новая жизнь.
Но я не хочу! Не хочу!
Силюсь закричать, но слова застревают в горле. Что же это я пугливая такая? Аж самой противно.
— Пойдем, попрыгаем, пока никто не видит, — рука Рашида ложится мне на талию.
— Я не хочу, — наконец-то выдавливаю из себя. — Пожалуйста, Рашид, — чуть не плача, смотрю в глаза властного любовника.
— Как пожелаешь, детка, — великодушно откликается он. — Не хочешь на батут, и не надо.
И когда к нам подбегает раскрасневшаяся Ясмин, приказывает.
— Предлагаю вам, девушки, заняться английским. Скоро поедем в Лондон, а одна маленькая принцесса даже поздороваться нормально не может. Даю тебе неделю, Ясмин. Если так и будешь жевать слова, останешься дома.
Глава 11
Лондон!
Уже неделя как дворец лихорадит. Сана и Роза заказывают новые платья, желая покорить Европу, Ясмин усердно учит английский, и только одна Муниса непричастна к общей суете.
— Ты надолго собираешься в Англию? — лениво воркует она, рисуя вензеля у меня на груди.
— На месяц или на два. Еще не решил, — вздыхаю я, привлекая девчонку к себе. Зарываюсь носом в мягкие блондинистые волосы и спрашиваю тихонько. — С какой целью ты интересуешься, Муниса?
— Я думаю, — приподнимаясь на локте, тянет она насмешливо. — Я успею соскучиться по тебе или нет?
Дразнится, лиса такая.
— Эй, подожди, — переворачиваю ее на спину. — А кто сказал, что ты остаешься? — нависаю сверху и даже помыслить не могу расстаться с Мунисой.
— Ваше величество летит вместе с другими девушками, — шепчет она растерянно. А в глазах слезы стоят.
Ревнует меня? Вот это да!
Только от одной мысли петь хочется.
— Скажем так, — целую куда-то в ключицу, — девушки летят отдельным бортом. Их поселят в обычной гостинице. И мы увидимся с ними только перед баллом в Альберт-холле.
— Мы? — уточняет упрямая девица.
— Ну, я, — ворчу недовольно. — Меня пригласил герцог Вантийский, девушки сопровождают. А жить в Англии я собираюсь с тобой. У меня дом в предместье Лондона. Тебе там будет удобно. Потом можем поехать в Шотландию. Если захочешь, — размышляю вслух.
— То есть на бал я не иду? — уточняет Муниса и добавляет радостно. — И слава богу!
И я даже не знаю, что меня больше огорчает. Тот непостижимый факт, что целый вечер, ради которого, собственно, и прусь в Англию, я буду ходить как привязанный с двумя красивыми куклами и думать о Мунисе.
Или меня больше бесит упоминание о чужом божестве? Внутри коробит только от мысли, что у Мунисы другая религия.
Впрочем, как и у Саны и Розы. Но меня их привязанности не волнуют, как и сами девушки.
«Остынь. Еще рано. Она только начала тебе доверять. Еще ноет о своей ужасной участи, но все реже и реже вспоминает мужа. И это правильно. Все остальное потом», — пытаюсь успокоиться.
— Что-то не так? — мгновенно считывает мои эмоции Муниса.
— Все хорошо, девочка, — привычно целую чуть припухшие губы. — Давай поспим, — предлагаю, поворачиваясь на спину. Тяну за собой возлюбленную. Укладываю рядом. — Хотя с тобой спать невозможно, — признаюсь с выдохом.
— Мне уйти? — шепчет Муниса, не двигаясь с места. Хитрая лиса!
— Только попробуй, — ворчу, покрепче прижимая ее к себе, и проваливаюсь в легкую дрему.
Здесь, в апартаментах Мунисы, мне и спится, и думается легче. Не то, что в официальных помпезных покоях. Там все в золоте, в мраморе. Свою личную спальню я заставил переделать через год после ухода Альфинур. И то совет упирался, требовал обоснований.
Хотя какие тут могут быть обоснования?! Не нравится мне жить в музее. Душно мне там.
Муниса неслышно встает, бежит к окнам. Распахивает их настежь и снова возвращается в постель. А я сквозь полуопущенные ресницы любуюсь подсвеченной яркими солнечными лучами точеной фигуркой. Залипаю взглядом на высокой груди и упругой попе. Белые шелковые портьеры, словно
