Юна-Мари Паркер - Богачи

Перед ней стоял Хант. Улыбающийся и загорелый. В его карих пытливых глазах сквозило беспокойство, которое он пытался скрыть под маской беззаботности. Тиффани оторопела и от неожиданности попятилась.

— Привет, Тифф, — сказал он весело и ласково. — Я приехал в Нью-Йорк ненадолго по делам и решил заглянуть, узнать, как поживаешь.

Тиффани продолжала молча смотреть на него, не зная, верить ли своим глазам.

— Очень хорошо, — ответила она, взяв себя в руки. — Проходи. — Сердце у нее в груди колотилось с такой силой, что, казалось, заглушало ее голос.

— Как твои дела? — спросил он, проходя следом за ней в гостиную.

— Прекрасно. Хочешь выпить?

— Да, спасибо.

— Как обычно? Двойной виски и немного содовой?

— У тебя великолепная память, — усмехнулся он, садясь в кресло. Его взгляд мгновенно охватил всю ее хрупкую, стройную фигуру в узких брюках и белой блузке, тонкий шелк которой плотно облегал пышную грудь. — В последнее время я много читал о тебе в прессе. Похоже, ты ведешь очень активную жизнь, — язвительно высказался Хант.

— Да, пожалуй, что так, — небрежно ответила Тиффани, протягивая ему бокал.

— Зачем ты это сделала, Тифф? — Его голос стал мягче, когда он внимательнее всмотрелся в ее лицо и заметил синие круги под глазами — след бессонных ночей, и упрямо сжатые губы — признак душевного дискомфорта и напряженности. — Почему согласилась родить для Морган ребенка?

— Долго рассказывать, Хант. И я предпочту этого не делать. Хочешь сигарету?

— Спасибо.

Рука Тиффани заметно дрожала, когда она доставала сигарету из пачки. Хант поднес ей зажженную спичку. На мгновение в гостиной воцарилось напряженное молчание, которое они оба нарушили одновременно, заговорив в унисон:

— Как Лос-Анджелес…

— Я давно не видел…

Хант улыбнулся и обнял Тиффани за плечи.

— Дорогая, я не видел тебя целую вечность. У тебя действительно все в порядке?

Тиффани мягко отстранилась от него. Прикосновение его рук обжигало ей кожу и сводило с ума.

— Последняя неделя была ужасной. Скандальные публикации, газетчики, авария, в которую попал Гарри… Он так и не пришел в себя.

— Мне очень жаль, Тифф. Что говорят врачи? Он будет жить?

— Не знаю, — беспомощно всплеснула руками она. — Мне почему-то кажется, что он выживет. Хотя не уверена, что провести остаток жизни инвалидом лучше, чем умереть. Все зависит от того, как долго он пробудет еще в коме. Остается только ждать и надеяться.

— Тиффани, скажи, ты… как ты к нему относишься? — задал Хант вопрос, терзавший его уже столько времени.

— Если тебя интересует, зачала я ребенка обычным способом или при помощи искусственного осеменения, то это никого не касается, в том числе и тебя, — вспыхнула Тиффани. — Мне жаль Гарри, как было бы жаль любого, кто находится на грани жизни и смерти, — раздраженно ответила она и затушила сигарету в пепельнице.

— Мне не следовало задавать свой вопрос. Прости меня.

— Мне трудно говорить об этом, как ты не понимаешь!

— Я понимаю, Тифф, — кивнул Хант. — Ты сейчас работаешь?

— Я только что закончила эскизы для «Герти». Получилось очень даже неплохо. Премьера через три недели. Теперь собираюсь заняться интерьером «Акселанса-2».

— Ах да, ночные клубы! Кстати, как поживает твой муж? — Голос Ханта невольно утратил мягкость и приобрел саркастический оттенок.

От Тиффани не укрылась эта перемена, однако она была слишком горда, чтобы дать Ханту почувствовать, что с ее браком все не так ладно, как хотелось бы.

— Прекрасно! Только, к сожалению, ему приходится много работать, — ответила она, внезапно воодушевившись. — Дела, однако, идут великолепно, и скоро мы открываем сеть клубов в Сан-Франциско, а потом и в Лос-Анджелесе.

Тиффани тут же мысленно обругала себя за неумеренную болтливость. Ведь Хант сейчас как раз живет в Лос-Анджелесе! Вдруг он неправильно поймет ее откровенность?

— Вот как? — сказал он. — Тебе там понравится. Для человека с твоим талантом в Лос-Анджелесе масса творческих возможностей. У меня там дом в каньоне Бенедикт — Гус и Мэт в восторге от него.

— Как они?

— Замечательно! Особенно с тех пор, как мы расстались с Джони.

Гостиная поплыла у Тиффани перед глазами, и ей пришлось облокотиться на спинку кресла, чтобы не потерять равновесие.

— Расстались? — с усилием вымолвила она.

— Да. Бракоразводный процесс закончится к концу недели. — Хант поставил пустой бокал на стол и поднялся, чтобы уходить. — Жаль, что ты не дождалась совсем немного, правда? — с горькой усмешкой сказал он. — Ну что ж, значит, так тому и быть! Мне пора идти, Тифф. Я рад, что повидался с тобой. Желаю процветания твоим ночным клубам!

Хант быстро прошел к входной двери и, не оглядываясь, скрылся за нею. Тиффани вышла за ним следом и, притворив дверь, прижалась к ней спиной. Почему он не пришел раньше и не сказал, что собирается разводиться! Как он может быть таким жестоким по отношению к ней! И потом, это вовсе не ее ночные клубы! Они принадлежат Акселу, ее мужу. Мужу! Тиффани сползла вдоль двери на пол и безутешно разрыдалась.

В три часа дня она решилась выйти на улицу. Работать в таком состоянии Тиффани все равно не могла — о какой сосредоточенности можно говорить, если в голове у нее полнейший кавардак! «Лучшее средство для возвращения душевного равновесия — прогулка по магазинам», — решила Тиффани.

Разрозненные обрывки мыслей проносились в ее сознании, отказываясь складываться в какую бы то ни было законченную картину. Выяснилось, что отец не вор, Хант разведен и свободен, а Сиг — мерзавец и лжец. Хант расстался с Джони. Выживет ли Гарри после автокатастрофы? Если нет, у ребенка не будет отца. Только Морган. Господи, что ждет ее сына?

Тиффани почувствовала, что ей стало нестерпимо тесно и душно в помещении, и отправилась в торговый центр на 57-ю улицу.

Через час она вышла оттуда, увешанная свертками с ног до головы. В самом большом из них были шелковые ночные рубашки и нижнее белье в количестве, достаточном для шести медовых месяцев. В остальных — туфли, свитер и четыре платья. Но Тиффани не остановилась на этом. Она зашла к Даблдею и приобрела несколько альбомов для фотографий. Пожалуй, в единственном она была согласна с Морган: ничто так благотворно не действует на расшатанные нервы, как поход по магазинам. И действительно, буря чувств в душе Тиффани улеглась, и мир снова предстал перед ней в ярких, а вовсе не в трагических тонах.

Она решила купить подарки для Джо и Аксела. После недолгих колебаний Тиффани остановилась на двух парах золотых запонок. Конечно, ее выбор не отличался оригинальностью, но и ставить ей в вину недостаток фантазии в такой трудный жизненный период тоже было бы несправедливо. Тиффани посмотрела на часы и с удивлением обнаружила, что уже шесть вечера.