Юна-Мари Паркер - Богачи

В этот день Тиффани суждено было на себе испытать, что чувствует карточный игрок, поставивший на кон все свое состояние и спустивший его в один миг по воле капризной фортуны. Три события, происшедшие одно за другим, лишили Тиффани душевного равновесия и возможности вскоре вновь его обрести.

Началось все с того, что к ней неожиданно приехал отец. Джо ворвался в квартиру Тиффани около девяти утра, окутанный сизым облаком сигарного дыма.

— Нам надо поговорить, — сказал он, уселся за стол и сдвинул в сторону оставшуюся после завтрака грязную посуду.

— Хочешь кофе, папа?

— Нет, спасибо. Я готовлю заявление для прессы, в котором будет сказано, что ты согласилась родить для сестры ребенка потому, что прониклась состраданием к ее трагедии. Ты понимаешь, о чем я говорю? Вот, смотри. — Джо выложил перед дочерью проект заявления. — Мы представим дело так, будто Морган впала в депрессию, когда выяснилось, что она не может иметь ребенка. Тогда и было решено пуститься на хитрость. Ведь ты любишь сестру и желаешь ей добра, так?

— Ты спрашиваешь или утверждаешь? — сухо поинтересовалась Тиффани.

— Если не так, тогда почему ты пошла на это? Наша задача убедить всех в том, что никакого повода для скандала здесь нет. Бездетные семьи сплошь и рядом прибегают к услугам женщин, готовых за деньги родить им ребенка. Мы решили сделать это тихо и без огласки, учитывая высокое общественное положение Гарри, который, кстати сказать, дал свое согласие и одобрил твою кандидатуру. В подобных случаях применяется искусственное осеменение, именно эта процедура и имела место. Таким образом, мы заткнем рот проклятой сплетнице миссис Монро — она не напоминает тебе миссис Данверс из «Ребекки»? — и выиграем дело!

Тиффани внимательно посмотрела на отца. Свою предприимчивость Морган унаследовала явно от него.

— Ты уже говорил с Морган по поводу этого заявления?

— Я собирался позвонить ей из офиса. Но не сомневаюсь, что она с ним полностью согласится.

— Да уж! — печально вздохнула Тиффани.

— Ты звонила ей вчера? Как там дела у Гарри?

— Я не разговаривала с Морган со среды — с того дня, когда разразился скандал.

Джо поперхнулся дымом от удивления.

— Не понимаю, что происходит с вами обеими! Сперва вас водой не разольешь, задумываете вместе аферы, рожаете друг для друга детей и вообще занимаетесь черт знает чем! А потом рвете отношения и даже не разговариваете! Вот что, Тиффани…

Она невольно улыбнулась, видя, что Джо собирается разыгрывать перед ней свою любимую роль отца-воспитателя под девизом «Не бери с меня пример, а следуй моим советам».

— Да, папа?

— Выкладывай все начистоту. Почему ты не разговариваешь с Морган? Мы не можем держаться порознь — от этого случаются непоправимые беды, как видишь. Только вместе мы сможем победить, Тиффани.

— Я сделала это, чтобы предотвратить еще большую беду, — ответила она и отвернулась, пряча от отца глаза, вдруг наполнившиеся слезами.

— Что ты имеешь в виду?

— Неужели ты думаешь, что я в муках вынашивала и рожала ребенка, отказалась от контракта, о котором мечтала всю жизнь, потом потеряла сына — и все ради потехи? — Она круто развернулась к Джо, ее щеки пылали от ярости.

— Тогда какого черта ты это сделала?

— Чтобы защитить тебя — вот почему! И мать, которая уже много лет не подозревает, что сидит на бочке с порохом! — дрожа от негодования, воскликнула Тиффани.

— Защитить меня? От кого? — прищурившись, спросил Джо. Его глаза вдруг стали колючими, как осколки битого стекла.

— Прежде всего от полиции! Мне было четырнадцать, когда я узнала, что ты присвоил крупную сумму из кассы «Квадранта», и с тех пор я хранила эту тайну и думала, что никому, кроме меня, она не известна. Но в прошлом году Морган призналась мне, что… О Боже, это невыносимо! — Тиффани закрыла лицо руками.

— Продолжай, — безжалостно потребовал Джо.

Тиффани отдышалась и, пересиливая себя, стала рассказывать дальше:

— Морган шантажировала меня. Она заявила, что выдаст тебя полиции, если я не соглашусь родить для нее ребенка. У меня не было выбора, папа! Я не могла допустить, чтобы тебя арестовали и посадили в тюрьму! — Тиффани разрыдалась.

Джо с минуту молча наблюдал за ней, а потом с такой силой грохнул кулаком по столу, что чашки подпрыгнули на блюдцах и опрокинулись с оглушительным звоном.

— Кто, черт побери, внушил тебе эту бредовую идею! Какой надо быть идиоткой, чтобы в такое поверить! — воскликнул он, с размаху стукнув себя ладонью по лбу.

Тиффани резко вскочила, опрокинув стул.

— Не смей называть меня идиоткой! Я пошла на подлог, чтобы спасти тебя!

В комнате вдруг повисла тишина, особенно странная после грохота и криков. Отец и дочь молча смотрели друг на друга — боль и немой укор были в их глазах. Наконец Джо заговорил:

— Это неправда!

— Что значит «неправда»? Какой смысл отпираться, если мне все известно? Я узнала это от человека, который в курсе всех твоих дел, — возмущенно воскликнула Тиффани.

— Кто этот человек?

— Я… я не назову его имени.

— Кто он, Тиффани?! — взревел Джо, и лицо его побурело от злобы.

Тиффани испугалась, как бы его не хватил удар.

— Сиг, — ответила она еле слышно.

— Сиг? — переспросил он, и в голосе его послышалось недоумение.

Тиффани кивнула.

— Зачем Сигу понадобилось оклеветать меня? Будь это правдой, он оказался бы замешан так же, как и я… это по меньшей мере неразумно. Наверное, ты что-то перепутала!

— Я ничего не перепутала! Мне минуло четырнадцать в то время, и говорил он ясно и отчетливо. За все эти годы я и словом никому не обмолвилась об этом. А недавно Морган заявила, что подслушала наш с Сигом разговор. Господи, я не понимаю, что происходит! — в отчаянии воскликнула Тиффани. — Я совсем запуталась!

Джо из последних сил старался сохранять спокойствие.

— Значит, ты утверждаешь, что в один прекрасный день без всякой видимой причины Сиг сказал тебе: «Тиффани, тебе, наверное, будет интересно узнать, что твой отец грабит своих клиентов». И ты поверила в эту чепуху? — Он так разволновался, что на виске у него выступили синие прожилки. — Неужели ты действительно поверила, что я втянут в какие-то отвратительные финансовые махинации? — Джо поднялся и подошел к окну, будучи не в силах дольше пребывать в неподвижности. Он обвел панораму города невидящим взглядом, обернулся и зашагал обратно. На его лице явственно читались недоумение и горькая обида. — Выходит, ты столько лет жила с ощущением того, что твой отец… вор? — в том, как он произнес это слово, было столько жалости к ней, что Тиффани невольно прослезилась. — И Морган тоже так думала… — добавил он задумчиво.