Барбара Уилкинз - «Оскар» за имя

Ей было так странно видеть маленького мальчика и чувствовать себя той почти взрослой девушкой, которая на нее смотрела из зеркала. Она проводила расческой по своим длинным блестящим – уже не светлым – волосам. Ей еще сложно было привыкнуть к мысли, что мальчик мог превратиться в кого-то другого.

Она наблюдала за остальными, когда они все впились в экран. Наверное, они так же рассматривают свои детские фотографии, не в состоянии понять, как могли так измениться. Как может измениться очаровательное маленькое создание, на чьем детском личике было написано: «Невинность и чистота», превратиться в кого-нибудь из этих ребят – со всеми их проблемами, надеждами, мечтами и стремлениями, связанными с учебой в колледже и первыми опытами взрослой жизни.

А проблем хватало. Студенческие волнения, которые были за несколько недель до того, как Элеонора и Чарльз привезли Рэли в Чикаго. Проблемы прав человека. Война во Вьетнаме. Разговоры о сексуальной революции. Все было так странно! Какая чушь! Девушки никогда не смогут прыгать в постель с любым, как это делают парни. Но Рэли обратила внимание, что когда кто-то из ребят хотел еще пива, то обязательно вскакивала одна из девушек и бежала, чтобы принести ему банку.

Когда из близлежащего ресторанчика принесли пиццу, то именно девушки сложились и заплатили за нее. Ничего себе сексуальная революция! – подумала Рэли и пожала плечами.

Второй фильм состоял из разной рекламы, отрывков из фильмов и даже отдельных кадров из ранних фильмов. Она в первый раз появилась на экране – малышка с широко распахнутыми глазами. Рот тоже был открыт. Она смотрела в лицо Сьюзан Хейворд. Потом пошли другие кадры из каталога: восхищение по поводу детского питания. Мягкость ковра, по которому она ползла.

Рэли была поражена – ей представилась возможность снова прожить свою жизнь. Все, что ей следовало сделать, – это достать кинопроектор и запустить на нем фильм. Она могла снова прожить первые тринадцать лет своей жизни.

– Вот было бы ужасно, если бы он вырос и начал торговать страховкой или чем-то еще! – сказал кто-то, когда в комнате снова зажегся свет. Снова закурили самокрутку с травкой, а на проигрывателе что-то новое запели «Битлз».

– Он бы ходил и пожимал руки посетителям. Многие кинозвезды так делают.

– Он мог бы постареть и разжиреть, – продолжил еще кто-то.

– Многие совершают самоубийство. Они не могут пережить, когда на них уже никто не обращает внимания.

– Боже, какое это было счастье, когда ты мог жить именно так. Иметь все, что пожелаешь, и весь мир обожал тебя!

И тогда заговорил Крейг. Он сказал, что хорошо, что все случилось именно так. Несчастный случай и смерть на пороге перехода в другой возраст. Рэли Барнз был запечатлен в своем звездном мгновении, он остановился и теперь никогда не сможет измениться, останется для них таким вечно!

– Мне нужно идти, – сказала Рэли, резко поднимаясь.

Она быстро отыскала пальто и выбежала наружу. Все так странно, подумала она, ее руки, которые она засунула в карманы пальто, тряслись. Она думала о роликах фильмов, которые можно взять напрокат или купить. О рекламных клипах, которые можно было заказать по почте. О мультфильмах, которые шли по субботам. И о «Клубе фэнов Рэли Барнза». Оказывается, почти в каждом колледже были подобные клубы. В эти страшные времена всяческих катастроф они стали островками спасения.

Маленький мальчик оказался символом стабильности и выражением стремления сделаться образцом для других.

Самое интересное, что, хотя сам Рэли Барнз погиб, все эти фэн-клубы его имени продолжали функционировать, и таким образом, Рэли Барнз продолжал жить. И если к этому приложить хороший план по маркетингу, то будущее было просто удивительным. Мой отец, мрачно подумала она, отпирая дверь в свою квартирку, старается ничего не потерять из доходов. Он продолжает получать деньги даже после смерти сына!

Рэли казалось, что каждый раз, когда она оглядывалась, рядом с ней стоял Крейг Александер, со своей глупой улыбкой и выражением преданной любви в глазах. Ей надоело его постоянное присутствие, у нее не было ни одной минуты, когда она могла оставаться одна. Но были и другие парни, постоянно крутившиеся возле нее. Они просили у нее номер телефона, приглашали на вечеринки и в кино.

За ней пробовали ухаживать не только студенты. К ней приставали взрослые мужчины на улице, среди них двое фотографов, которые заявили, что она может сделать карьеру, если станет моделью. Она подумывала об этом, начав взвешивать все «за» и «против». Она сможет заработать гораздо больше, чем сейчас, чем в качестве тренера, у нее исчезнут финансовые проблемы. Но насколько хороши те, кто предлагал ей сниматься? Если бы у них был настоящий талант, они не прозябали бы здесь, в Чикаго. Настоящая работа там, в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе.

Да, Лос-Анджелес.

Она не могла дождаться, когда она отправится туда.

ГЛАВА 57

Даже еще полностью не проснувшись, Рэли слышала звуки раннего утра в кампусе. Вот прокричал петух, а вот крики детей на лужайке. И все же не этот шум будил ее. В воздухе витало что-то другое: возбуждение.

И потом она вспомнила. Скоро приедет Бруно Беттлхейм. Он намеревался провести здесь два дня, и это было так здорово! Еще до его приезда все стало очень интересно. Они собирались по вечерам, спорили и кричали друг на друга, обсуждая его теории.

Через несколько минут, когда Рэли стояла под струйкой еле теплой воды, она вспомнила и еще одно важное событие. Сегодня 22 августа 1970 года. Ее день рождения – ей исполнилось восемнадцать лет!

Ну, привет, девушка, думала она, продолжая стоять под душем. Вода падала ей на плечи, сбегала ручейками по груди и стройным бедрам. С днем рождения тебя, Рэли Барнз, умершая кинозвезда. Счастливого для рождения, Ли Фиск, студентка Чикагского университета! Она должна будет вернуться в университет через несколько недель. Боже мой, уже прошло целых два года, и чего она только не узнала здесь! Не только во время занятий, это уж точно. Она жила одна и должна была сама заботиться о себе. Когда Рэли вспоминала об этом, то ни о чем не жалела. Да, подумала она, я здорова, выросла.

Она вспоминала, как сжалось ее сердце, когда увидела Элеонор и Чарльза, которые пришли ее встретить, когда она приехала сюда. Элеонор была худенькой до прозрачности и как будто от всего отстраненной. Рэли обняла ее и начала целовать в бескровные щеки. Но больше всего изменился Чарльз. Под слоем загара его лицо было серым. Великолепные седые волосы стали неживыми, они торчали как пакля. А эти черные круги под глазами! Его шаги были такими неуверенными, казалось, он с трудом нащупывал дорогу, как будто его живость и сила покинула его.