Ева Геллер - Потрясающий мужчина

— Мое бедное дитя! Захочешь ли ты после этого оплачивать злому дедушке пенсию, когда вырастешь?

Нет, у Сольвейг такого желания не было. Отцу это было безразлично. Он свою пенсию зарабатывает сам, сказал он.

Когда Аннабель с Сольвейг наконец ушли, отец налил себе виски и залпом выпил, с отвращением скривив лицо.

— Каждый вечер приходится быть дедушкой. Мне это до смерти наскучило. Теперь я понимаю, почему мужчины в моем возрасте увиваются за молодыми женщинами. Те хоть не изображают из себя бабушек.

Чтобы переключить его на другие мысли, я отдала ему следующую часть долга. Он порадовался, но недолго. Выпив еще один бокал виски, отец сказал:

— Дедушке пора бай-бай.

Мне стало его жалко. Он заметно постарел. А ведь в каждом иллюстрированном журнале пишут, что дети позволяют родителям сохранять молодость! Что же произошло?

84

Чтобы не терять понапрасну времени, я встретилась с Элизабет прямо у входа в салон «Хаген и фон Мюллер». Она появилась в суперэлегантном черно-белом летнем костюме — не исключено, что от Шанель.

— Я приобрела его для деловых встреч. Тебе это тоже вскоре понадобится.

Мне? Вряд ли! Я живу на стройплощадке посреди серых хризантем. И с тех пор, как Бенедикт исчез из моей жизни, мне все равно, как я выгляжу.

Но Элизабет сказала:

— Когда твой гостиничный проект будет готов, тебе понадобится новая работа. Может, мы возьмем тебя к себе. Но я поставлю непременным условием, чтобы у тебя был хороший костюм. Помни об этом, когда будешь наниматься ко мне.

Так далеко в будущее я не хочу заглядывать. Но согласна, перспектива обнадеживающая.

У входа в трехэтажную мебельную империю «Хаген и фон Мюллер» выставлена коллекция невероятно идиотских стульев: с семью ножками, с тремя ножками, с метровой спинкой. У одного стула ножки обуты в туфли на каблучках, другой — из плексигласа с белым кожаным сиденьем, еще один — пятнистый, как леопард, с пятой ножкой в качестве хвоста. Рядом стул, сплетенный из проволоки, уютный, как мышеловка. Только я бросила Элизабет: «Такой хлам мне не нужен» — как рядом появился ее бывший шеф, господин фон Мюллер.

— Фройляйн Лейбниц! Приятно снова видеть вас. Как идут ваши дела?

— Отлично. И поскольку я больше не работаю у вас, вы можете называть меня госпожой Лейбниц, — надменно произнесла Элизабет. — Сегодня я сопровождаю госпожу Фабер. Она тоже независимый дизайнер по интерьеру и в данный момент оформляет отель во Франкфурте.

Я выудила список необходимых приобретений из своего пакета от Тиффани и сообщила господину фон Мюллеру, что мне нужны дорожки для коридора на трех этажах и ковры для восемнадцати гостиничных номеров — всего почти четыреста квадратных метров. А кроме того, обои и мебель.

— Очень рад познакомиться с вами, госпожа Фабер, — сказал экс-шеф.

— Сначала мы посмотрим дорожки для коридора, — решает Элизабет.

Мы спустились в подвальный этаж. Даже здесь все очень изысканно. Господин фон Мюллер лично демонстрирует нам образцы. Это тканые ковры с самыми удивительными узорами, которые только можно себе вообразить: красный с желтым камчатным узором, как на средневековой картине, потом ковер с японскими мотивами по краям, затем серо-синий, декорированный вьющимися растениями в стиле модерн. Разумеется, каждый орнамент есть в различной цветовой гамме. Вдруг я заметила ярко-синий ковер с золотисто-бело-черным вьющимся орнаментом, по краям шпалеры шагающих львов. Не знаю почему, но я предпочитаю не наступать на львов, хотя этот ковер грандиозно смотрелся бы в коридорах отеля: королевский синий цвет и такой пышный растительный узор, что будут незаметны любые пятна…

— Сколько стоит один метр? — с трепетом спросила я. Тканый ковер не может быть слишком дорогим.

— Это французский классицизм. Непреходящая элегантность, само совершенство! — заводит свою пластинку господин фон Мюллер. — Фирма-изготовитель делает исключительно копии старых образцов. Оригинал — родом из замка под Фонтенбло. Одна любвеобильная графиня подарила его своему любовнику. Сто пятьдесят девять марок за метр.

Примерно втрое больше того, что я предполагала истратить.

— К сожалению, он недостаточно широк для коридора.

Моя отговорка тут же отвергается:

— Милостивая сударыня, это дорожка. Она никогда не укладывается от стенки до стенки, а натягивается по центру коридора или лестницы. В старину по краям пришивалась кайма, и туда просовывалась штанга, которую привинчивали к полу. Это так практично: вы можете убрать ковер с пола и почистить или перевернуть его.

Вид ковра сам по себе убеждает меня. Какие краски! Но слишком дорого.

— По краям, где нет ковра, пришлось бы циклевать и лакировать пол, — сказала я и достала карманный калькулятор из своего шикарного пакета.

— Собственно, мы пришли только ради уцененного товара, — не стесняясь, вмешалась Элизабет.

Господин фон Мюллер сразу потерял к нам интерес, подозвал продавщицу, чтобы та заменила его, и извинился: ему предстоит важный телефонный разговор.

Продавщица дала указание парню-иностранцу принести со склада ковровые остатки. Да, это совсем иное качество, чем все, что я видела в дешевых магазинах. Я сразу взяла темно-синий кусок с очень скромным японским орнаментом, он подойдет для одной из средних комнат. К холодному синему ковру нужны обои более теплой расцветки. В отделе обоев на третьем этаже мы нашли ярко-желтые обои с блестящей муаровой фактурой. Обои дорогие. В утешение продавщица показала желтую ткань для штор. Тоже благородный муар, к тому же несгораемый. На месте сгиба образовалась пыльная кромка — отчистится без труда, потому уценено на сорок процентов. Я решаюсь на покупку.

Поскольку материи хватит на две комнаты, мы начинаем обустройство следующего номера со штор. Теперь к ним покупается почти черный ковровый остаток с тонкими желтыми полосами. Шести рулонов желто-белых обоев к нему вполне достаточно. В качестве бордюра для этой комнаты предусмотрена кромка из искусственной лепнины. Но у «Хагена и фон Мюллера» есть только настоящая лепнина по чудовищным ценам.

Следующий ковровый остаток — беж с неравномерными овалами вроде гальки. К нему уцененная мебель: стол с бежевой гранитной плитой. Это не в моем вкусе, но когда такой стол стоит на ковре в гальку, а стены окрашены в матовый беж, комната будет успокаивать не хуже японского сада камней. Идеально для гостей, которые приезжают на похороны. Кроме них, я тут же покупаю четыре столика для бистро с мраморными столешницами. Один сильно уценен из-за треснувшего края. Ничего, сантехник отшлифует. Для одноместного номера я выбираю английский письменный стол. Разумеется, он будет стоять на зеленом ковре.