Джилли Купер - Пруденс (Чужой мужчина)

— Смотрите, — шепнула я.

— Я знаю, — ответил Пендл.

Джимми Бэттен обернулся и улыбнулся нам.

— Дело в шляпе. Что вам заказать?

— Пожалуйста, виски, — попросил Пендл. — Ты тоже можешь себе это позволить, ведь ты, небось, немало получил от Уэтерби. Ты чертовски здорово повел дело.

— Все бы и без меня шло как по маслу, — сказал Джимми с неубедительной скромностью.

— Должен сказать, что ты наваливаешься на своих клиентов с недостойной поспешностью, — заявил Пендл. — На тебя надо заявить в Адвокатский Совет. У тебя и десяти секунд не ушло на то, чтобы придать уверенности очаровательной мисс Грэхэм. Мне кажется, тебе стоит пригласить ее сюда.

— Она слишком уж не-вин-на для подобных заведений, — парировал Джимми, подмигивая мне. — Ты не собираешься представить меня этому восхитительному созданию?

Я наблюдала за ними разинув рот.

— Но вы же все утро насмехались, шипели и сверлили друг друга взглядами, — выдохнула я.

— Конечно, — сказал Джимми, — таковы правила игры, это показывает, что мы трудимся в поте лица. Что вам заказать выпить?

— Джин с тоником, а зовут ее Пруденс, — сообщил Пендл, предлагая мне сигарету. — Ты в редкостной форме, Джимми, и все эти ссылки на Тарквина и Лукреция…

— Приходится взбадривать присяжных всякой порнографией, — объяснил Бэттен, — иначе они совсем уснут.

— Полагаю, что на вечернем заседании ты распнешь моего клиента?

— Я зажарю его, дорогой мой. Льда и лимона? — добавил он, протягивая мне бокал. — А разве он этого не заслуживает?

— Пру, считает, что он невиновен, — сказал Пендл. — Она со мной, не забывай.

Я никогда не думала, что он умеет быть таким дружелюбным. Может, это потому, что Бэттен — важная персона?

— Она слишком хороша, чтобы тратить время на такую птицу, как ты, — заявил Джимми, поглаживая мою шубу как котенка, его веселые темные глаза блестели. Он показался мне очень привлекательным. Он обладал той уверенностью в себе, которая приобретается лишь с возрастом, но при этом совсем без напыщенности.

— Раз она кажется тебе такой очаровательной, — сказал Пендл, — ты не откажешься ее накормить и позаботиться о ней, пока я сгоняю в палату и подпишу кое-какие бумажки?

— Буду счастлив, — ответил Джимми Бэттен с готовностью, немного компенсировавшей разочарование от того, что Пендл слинял. И вообще, дамские журналы советуют больше общаться с его друзьями.

— Не верьте ни одному слову Джимми, — посоветовал Пендл, проводя пальцем по моей щеке. — Юристы — страшные сплетники.

Он ушел. Я чувствовала, что покраснела как маков цвет и от его неожиданной ласки, и от внимательного взгляда наблюдавшего за нами Джимми.

Мы с Джимми пообедали картофельной запеканкой, и распили бутылку вина, сидя тесно прижавшись, друг к другу в обитой панелями нише. Болтать с Джимми было одно удовольствие — тем более что он так же хотел обсудить Пендла, как и я.

— Я никогда не думала, что он такой хороший адвокат, — сказала я.

— Блестящий. Правда, несколько холодноват для того, чтобы легко вертеть присяжными. У него нет легкого, располагающего к себе обаяния, и он это понимает, зато прекрасно умеет задавать вопросы. Он никогда не говорит ничего, чем можно было бы оскорбить, но свидетель, прежде, чем он успеет это осознать, оказывается у него на крючке.

— Он расправился так с моим шефом. Из-за чего весь вечер пошел насмарку.

Джимми усмехнулся. Я обратила внимание на то, как много у него на лице морщинок от смеха. Как жаль, что у Пендла их совсем нет.

— Меня восхищает то, что он никогда не отказывается от дела, — продолжал Джимми, наполняя мой бокал. — Держу пари, он сейчас что-то выискивает, пытается раскопать какое-нибудь доказательство, от которого все мое дело полетит к чертям. Правда, вряд ли это ему поможет: нет сомнений, что Кэнфилд виновен. Вы с ним уже давно встречаетесь?

Я понимала, что он решил выкачать из меня побольше информации. Нужно быть осторожной.

— С лета.

— Я его впервые встретил с девушкой.

— Это мило, — заметила я.

— Я иногда даже подумывал, не глядит ли он в другую сторону, — лениво заметил Бэттен, — он очень много работает, чтобы сублимировать.

— Вы хотите сказать, что он голубой?

Бэттен искоса взглянул на меня и кивнул.

— Он, например, говорит «очаровательная мисс Грэхэм», но при этом она его совершенно не волнует.

— Нет-нет, — в ужасе настаивала я, — он вовсе не из этих.

— У вас есть доказательства, не так ли? Честно говоря, если бы вы принадлежали мне, я бы давно распустил руки. Выпейте еще бренди и больше ничего не говорите. Я прошу прощения, что разглядываю вас, и дело не только в том, что это приятно, просто вы напоминаете мне кого-то, но я не могу вспомнить кого.

— И Пендл говорил мне то же самое, когда мы только познакомились, — сообщила я.

У меня возникло неприятное чувство, что он знает гораздо больше, чем говорит. Но в комнате было так тепло, а я так много выпила, и он был таким уютным, что у меня был большой соблазн поведать ему мои опасения насчет Пендла. Но тут я вспомнила, что юристы — страшные сплетники. Я не была уверена, что мистеру Бэттену можно доверять, и переменила тему.

После ланча наступила очередь защиты. Когда Пендл поднялся, поправляя мантию и бумажки перед собой, его руки дрожали, но говорил он вполне спокойно.

— Мы намереваемся показать, что мой клиент стал жертвой ужасной клеветы. Его не только обвинили в отвратительном преступлении, но он потерял из-за этого работу и, без сомнения, с трудом найдет другую, его публично опозорили в глазах общества и унизили в глазах семьи и друзей — и все это по одному лишь свидетельству этой девушки. Ее слово против его слова. Ее жених прибыл слишком поздно и нашел дверь запертой. И мы должны выяснить, дамы и господа, что же происходило за этой дверью. Соитие, — он сделал паузу, — в этом нет сомнения, полицейский врач это засвидетельствовал, но по чьей инициативе? Мисс Грэхэм похожа на невинный цветок, но, может быть, под этой маской скрывается змея? — Для большего эффекта он сделал паузу и вперил взгляд в Джимми, который ответил ему тем же, презрительно скривив рот.

Мне пришлось взять себя в руки, чтобы не захихикать.

Даже когда он принимал присягу, Кэнфилд производил впечатление уверенного человека, сомнительного типа, просовывающего в дверь начищенный ботинок. Присяжные смотрели на него с отвращением.

Пендл задумчиво разглядывал его.

— Мистер Кэнфилд, мисс Грэхэм была хорошей секретаршей?

— Нет, — ответил Кэнфилд.

— Тогда почему вы не уволили ее? Кэнфилд криво усмехнулся.

— Полагаю, потому, что она мне нравилась. По залу суда зашелестели голоса.