Предатель. Ты недостоин нас (СИ) - Юлия Ильская

Поспешно открываю дверь.

— Эммм, извини, это я не тебе.

— А это я тебе — Егор, как вежливый человек делает вид что не замечает моей оплошности и протягивает мне букет.

— А это зачем? — удивляюсь я.

— Просто так! — говорит он смешным мультяшным голосом. — бери, тебя это ни к чему не обязывает, а мне приятно будет.

Я улыбаюсь и принимаю букет.

— Я думала ты доставку закажешь или пришлешь кого нибудь, зачем сам-то время тратишь? — я удивлена, но догадываюсь, что неспроста доктор с цветами заявился, наверняка у него есть дела поважнее.

— Да все равно в эту сторону ехал, заодно и Еву осмотрю. Можно зайти? — вид беспечный и равнодушный, может я и ошибаюсь.

Уже везде подвох вижу. Может человеку действительно было по пути, может и цветы просто так, а я сразу с подозрениями своими.

— Да, конечно, — я распахиваю дверь. Егор вносит мои сумки, в его огромных руках они кажутся игрушечными.

— Это вы?! Как вы посмели сюда явиться?! — мама видимо забыла, что у нее давление и стоит на пороге уперев руки в бока. Похоже она намеревается ни за что не пустить гостя в дом, да еще и поскандалить с ним.

Егор жестом фокусника достает откуда то из-за спины еще один букет и галантно преподносит разъяренной маме.

— Мадам, наша прошлая встреча вышла неудачной, предлагаю познакомиться заново — он по гусарски кивает головой, — Егор.

— Валентина Семеновна — недовольно бурчит мама, но цветы берет.

— Мам, Егор…Александрович привез наши с Евой вещи — встреваю я — мы обязаны угостить его чаем. А заодно пусть Еву посмотрит.

Мама молча уходит, но ее идеально прямая спина явно выражает негодование и презрение.

— Не обращай внимания, проходи.

Егор входит на кухню и удивленно смотрит на растрепанные цветы на полу. Блин, я и забыла про них.

— Ого! Кому-то здорово влетело? — он удивленно поднимает бровь. Смотрит вопросительно.

— Бывший муж приходил — нехотя отвечаю я, почему-то Егору врать не хочется.

— И ты у мамы не в гостях…

Это не вопрос, а констатация факта и я лишь пожимаю плечами.

— Понятно! Ну что, давай пить чай? — Егор меняет тему и я благодарна ему за это. Меньше всего мне хочется обсуждать свой развод с доктором Евы.

Хорошо, что он не начинает меня жалеть, утешать и тому подобное, а то я бы непременно снова расплакалась. Поразительно, сколько слез я пролила за сегодняшний день, а они все просятся и просятся.

— Ммм, какие вкусные пирожки! — громко заявляет Егор, так чтобы услышала мама и подмигивает мне — сама готовила?

— Нет, это моя любимая мамочка! — громко отвечаю я и хихикаю.

После чаепития мы идем к Еве. Моя небольшая спаленка сразу становиться ещё меньше, Егор в ней смотрится как великан в гномьем домике. Он аккуратно присаживается возле кровати и внимательно осматривает и ощупывает Еву.

— Ну без стетоскопа я не смогу ее послушать, но в остальном она абсолютно здорова. Как твои швы? — спрашивает Егор.

Мы еще немного говорим о моем и дочкином здоровье, Егор дает кучу полезных рекомнедаций и собирается уходить. Я иду его провожать, задумавшись, не замечаю, что он остановился, чтобы пропустить меня и мы неловко сталкиваемся в дверях. — Ой, прости… — я поднимаю голову и тут Егор неожиданно и мягко берет меня за плечи и смотрит прямо в глаза.

Глава 14

Егор мягко удерживает меня, почти обнимает. Я понимаю, что именно этого мне так не хватает сейчас, таких вот теплых дружеских объятий. Мне так комфортно в этих больших сильных руках, что замираю на месте, хочу еще хоть немного побыть в безопасности.

— Василиса, если тебе нужна помощь, хоть какая-то, я буду рад ее оказать — взгляд внимательный и настойчивый.

— Да, спасибо ты говорил… — я отвожу глаза, я не готова, совсем, принимать ухаживания другого мужчины. Егор мне нравится как врач, друг но не более. Я не могу давать ему ложную надежду, только из-за того что меня некому защитить от бывшего.

— Я говорю еще раз, и много раз повторю, только скажи. У тебя проблемы? — ждет ответа.

— У меня все хорошо, я справляюсь! — решительно говорю я и освобождаюсь из настойчивых рук.

Я не хочу перед, по сути, незнакомым мне человеком вываливать свои проблемы. Хватает того, что он стал свидетелем моего позора и видел как мой муж целуется с любовницей, а потом как ни в чем не бывало клянется мне в любви.

Егор разочарованно вздыхает и идет к выходу, а я возвращаюсь к дочери, рядом с ней я наполняюсь такой любовью и силой, что способна противостоять всему миру. Я глажу малюсенькие пальчики и сейчас угрозы Славки кажутся мне нелепыми. Как это он отберет у меня ребенка? Это все равно что вырвать моё сердце из груди. Славка конечно козел, но не изверг же.

Может пожаловаться его маме? Аделина Робертовна конечно женщина очень вредная и авторитарная, но ведь женщина, поймет меня.

Но я отбрасываю эту мысль, моя свекровь перенесла операцию на сердце и сейчас восстанавливается в Израиле. Такие новости станут для нее ударом. Их семья очень богатая и влиятельная, мать владелица сети самых крутых клиник в городе, отец имеет успешный строительный бизнес.

Они везде и всегда ратуют за семейные ценности, а тут сынок изменил жене и привел в дом беременную секретаршу. Это будет скандал, который бросит тень на репутацию семьи Кротовых, а они очень дорожат своей репутацией. Именно поэтому она помогла нам сделать процедуру ЭКО, чтобы у Славы была полноценная семья, чтобы никто не смел ткнуть пальцем в ее сыночка.

Нет, я не хочу становиться причиной смерти своей свекрови, пусть с этим Славка сам разбирается!

Я беру телефон и набираю Марго, сообщаю последние новости. Подружка кажется не очень-то и удивилась, но обещает приехать, привезти коляску и кроватку. Теперь осталось самое тяжелое, поговорить с мамой.

Хотя это я откладываю на потом, лучше пойду с дочкой погуляю и ей и мне полезно, проветрюсь, успокоюсь.

Но спокойно прогуляться мне не дали:

— Ой, Василиска, ты ли это?!

Оглядываюсь и вижу т. Машу. Нашу соседку и главную сплетницу двора.

— А чего это? Родила? А чего не дома? А что это за мужики к вам все утро шастають? Ты что ли от мужа ушла? А дите-то от него? — заваливает она меня вопросами, на которые я и не думаю отвечать.

Я разворачиваюсь и иду в сторону дома.

— Ишь ты, гордая какая!