Звездунец - Оксана Алексеева

как будто умею, – помрачнела я. – А Эдик в хоре пел…

– А Тоня музыкалку по классу вокала окончила, – угрюмо завершил он. – Мы уже на их фоне опозоримся. Это если не считать, что там профессиональных певцов треть участников. Что еще ты не умеешь?

Я припомнила:

– Я в танцевальный кружок в институте ходила. На трех концертах выступала – правда в заднем ряду стояла, но руководитель на меня сильно не ругался.

– Блестяще, – непонятно чему обрадовался Слава. – Сойдет. Короче, ты будешь танцевать, а я музыку подберу и хлопать буду громче всех.

– Хочешь, чтобы я одна позорилась? – догадалась я.

– Именно. А есть другие варианты? Я танцами не занимался, песни в ду́ше под нос не мычал, даже на институтские концерты зрителем не приходил – настолько всегда был далек от любых проявлений художественной самодеятельности. Из моего безоблачного антитворческого детства можно припомнить полгода в кружке занимательной математики, три месяца чудес физики, отбитый молотком палец на уроке труда, понемногу всякая азиатская борьба – с пацанами за компанию бегал. А, ну да, мы как раз после тренировок в пятом классе доставали очкастых скрипачей – они очень смешно пугались, когда на них из темноты тупые дзюдоисты выпрыгивали. Один от страха мне футляром в лицо зарядил – три шва наложили, шрам на брови остался. Я тогда перевоспитался, бросил дзюдо и записался на карате. Нужно еще что-то добавлять о моей любви к искусству?

– Здорово! Покажи! – я решила, что где-то здесь надо искать выход.

– Отбитый палец или шрам? – не понял он.

– Да забудь ты о своих шрамах, школьный хулиган! Карате это свое покажи!

Слава прищурился:

– Света, ты предлагаешь мне на сцене тебя избить? Нет, мне-то все равно, но как-то перед твоими двумя фанатами неловко.

Путем долгих споров мы все-таки сформировали общую концепцию. Она была ужасна, но содержала неоспоримое преимущество: такого другие участники точно не учудят, поэтому позориться мы будем сами по себе, а не в сравнении. После этого Слава подошел к двери, распахнул и вздрогнул:

– Дмитрий Алексеевич, вы меня пугаете. Все два часа здесь торчали?

– А куда мне деваться? – менеджер юркнул под его рукой обратно в бунгало. – Как только вас с шоу уволят, мне тут тоже делать будет нечего.

Слава как раз и собирался его позвать, а теперь перешел к теме дня:

– Значит, вы и так все слышали, пересказывать не нужно. Что думаете?

Мужчина болезненно потер лысинку на голове:

– Думаю, что вы разорите меня на реквизите. Где все необходимое взять?

– Уж возьмите где-нибудь! – принялась и я уговаривать. – Для красоты картинки очень нужны парики – длинные черные волосы, на старинный китайский манер собранные сверху заколками. Без них совсем не то будет!

– Да, и одежда, – подсказал Слава. – Мужское и женское платье.

Менеджеру не нравилась затея все сильнее:

– Знаешь, мужские платья сейчас настолько не в моде, что наше шоу могут прикрыть.

– Да я про исторические костюмы говорю. Ханьфу какое-нибудь, или ханбок.

Дмитрий Алексеевич с озадаченным видом упал на кровать и вздохнул:

– Хань-фу на тебя, Вячеслав Сергеевич. Ты же понимаешь, что у нас бюджет ограничен? Вы тут только для массовки – у вас ни спонсоров, ни поклонников. Белые халаты сойдут?

– Хоть черные, – смилостивился мой напарник. – Только не халаты, а ханьфу.

– Да в чем разница-то?! – менеджер снова начал раздражаться.

– В скорости слива ваших персональных данных в спамерские базы.

– Чего?! Ты снова угрожаешь?

Очередная многозначительная пауза и тот же ответ:

– Нет. Как вы могли такое подумать?

– Ладно, – отмахнулся Дмитрий Алексеевич. – Пойду по костюмерным побираться – авось кто сжалится. Но это вряд ли, поэтому начну шерстить местные магазины. Зачем мне спать, действительно? Дома высплюсь, когда меня уволят.

Он убежал выполнять свою работу, а я тронула Славу за плечо и попросила:

– Не тирань ты его, он самый настоящий лапочка. Очень старается.

– Да, я вижу, – согласился парень. – Ты ведь понимаешь, что мы после первого тура и вылетим? Но не хочется, чтобы Тоня решила, что я даже не пытался. Тебе не кажется, что мы ради любимых свою природу ломаем?

– Кажется, – согласилась я без труда. – Но за что еще в этой жизни бороться, если не за любовь?

Он зевнул и поплелся на террасу – тамошний вид стоил всех жертв. Проговорил тихо, уже открывая большие створки во всю стену:

– Странно как-то. Когда мы с Тоней познакомились, все с первого дня стало легко и прозрачно: не притирались, не искали точки соприкосновения, не ломались и не играли роли – просто были вместе и радовались. Сначала изменилась она – стало сложнее. Но проблема была не в ней, а в том, что я будто превратился в якорь, который ей только мешает. Теперь меняюсь я – как будто собираюсь стать для нее вторым Эдом Модестиным. Эта «Битва за любовь» так залакирована, что и саму любовь хрен нащупаешь. За что воюем-то? За слой мутного трэша под блестками? Или за право продолжать их тормозить?

Вот в этом весь он – угрюмый пессимист, сам себе на уме. Ему уже, видите ли, даже любовь – не самый ценный приз! Ну да, наши вторые половины от популярности изменились, но они не могли совсем не измениться. И мы действительно не сумеем так же сиять рядом с ними. Но не отказываться же от них только по этой причине.

Глава 5

Мы тренировались постоянно – и так слишком поздно спохватились. Вечером Слава ушел в душ, а я вспомнила о необходимости записывать стримы. Поскольку мой хмурый напарник вряд ли на прямые эфиры в интернете согласится, я решила хоть что-то тянуть за нас обоих – авось зачтется. Дмитрий Алексеевич подробно объяснил, что делать, но не открыл главного: о чем вообще говорить? Другие звезды давали советы по стилю, макияжу, питанию и фитнесу, кто-то просто рассказывал о своем дне, пел или танцевал. Но им сложнее – их-то на самом деле смотрят! А я могла нести какую угодно чушь, не опасаясь критики.

Настроила камеру, показала наше бунгало, долго восхищалась видом заката, отраженного в море. Видимо, покрасневшая лазурь была настолько впечатляющим зрелищем, что через пятнадцать минут к моему каналу подключилось целых три зрительницы. Я поначалу заволновалась, но ничего ужасного не происходило: наоборот, стало чуть проще, когда они начали спрашивать о том, как нас здесь кормят и почему я все еще не являюсь обладательницей золотистого загара. Вопрос, как две выскочки прорвались на самое масштабное реалити-шоу года, я проигнорировала.