Звездунец - Оксана Алексеева

вижу: ложную скромность или незамутненную искренность? Тогда простите за бестактный вопрос, зачем вы вообще приехали?

Почему интервью такое длинное и сложное? Видимо, снова настал мой черед отвечать. А правду ведь не скажешь! Но я неожиданно вспомнила интересные фразы, сказанные мне из лучших побуждений, часть из которых можно и процитировать:

– Мы хотим показать зрителям, что хмурый парень и девочка с улицы тоже чего-то стоят! Что никакие розовые волосы и ровные стрелки суть человека не меняют. Гнилую натуру за белыми зубами не спрячешь! А преданность и честность перед самим собой стоят больше фанатской любви и всех гонораров.

Что-то из этого точно было лишним – случайно вылетело. После моего пафосного ответа Дмитрий Алексеевич, так и не выпуская пальцев из редкой шевелюры, рухнул на пол. Журналистка даже не вздрогнула и не оглянулась, чтобы проверить, для какой цели тот катается по полу. Зато ее глаза загорелись, а губы растянулись в улыбке, из которой как раз заблестели фаянсово-белые зубы отшлифованными бриллиантами:

– Очаровательно. То есть вы своих фанатов не уважаете?

– Уважаем, конечно! – честно призналась я, для убедительности прижав руку к груди. – У меня их двое – мама и папа.

Менеджер с пола завыл. Наверное, самое время мне навеки умолкнуть. Женщина, оставив меня в покое, начала донимать Славу, и он вроде бы грубую чушь не порол:

– Познакомились два года назад на кастинге в мюзикл, любовь с первого взгляда. Мы тогда роли не получили, но выиграли нечто более стоящее – друг друга.

Вот это было сказано дословно из инструктажа – идеально! Прозвучало бы чуть более идеально, если бы не таким монотонным голосом. А вот следующий вопрос поставил Славу в тупик, он нахмурился:

– Первое состязание? Через неделю?

– Разумеется! – подсказала журналистка. – Поделитесь планами, какой номер вы представите на творческий конкурс?

Точно же, первым соревнованием должно быть какое-то парное выступление – мы пока это еще не обсуждали. Нам попросту было страшно начать его обсуждать. Журналистка не потерпела длинной паузы и поторопила:

– Уже есть наметки, или хотите сохранить в секрете? Хотя бы общую мысль подкиньте – песня, танец, театральная постановка? Зрители сгорают от любопытства!

– У меня сейчас только одна мысль, – сдавленно ответил Слава. – Хорошо, что я не разобрал чемодан…

Дмитрий Алексеевич как раз успел вернуться из обморока, вскочил на ноги и запричитал:

– Это юмор! Они юмористы, разве не видите? Стендаперы!

Он некоторое время пререкался с журналисткой, но победил – его появление из засады в эфире вырежут, а после мы просто попрощались и были отпущены на свободу. У меня даже лоб вспотел от напряжения, но я была счастлива, что все закончено.

– Ну как, Дмитрий Алексеевич? – уже снаружи позвала я.

Менеджер воззрился на нас обоих бешеными глазами:

– Чудовищно! Вы вообще меня не слушали?! Разве можно говорить то, что думаете? Кто вас вообще такому научил?! Я вас обоих…

Слава прервал его ожидаемые угрозы вскинутой рукой:

– Что, в угол поставите? Зашибись. Я как раз надеялся на тишину и спокойствие. Света, пошли уже вместе в углу постоим – я за эти пятнадцать минут до смерти вымотался.

Я ощущала себя так же: меня как тряпку до остатка выжали. И что такого ужасного мы сказали? Вроде бы получилось неплохо. Волновались только заметно, но это новичкам простительно.

Через три дня Дмитрий Алексеевич остыл. Он прибежал в наше райское бунгало и ворвался без стука. Слава как раз валялся на кровати с ноутбуком на животе и что-то лениво дизайнил, а я лежала рядом и с интересом наблюдала, как творится эта магия. Менеджер не стал дожидаться, когда его подопечные вскочат и начнут бить челом об пол – по счастливому совпадению, мы и не собирались. А голос его зазвучал с задором:

– Уже видели? У вас просмотров в три раза меньше, чем у Модестина и Ласковой! Всего в три раза – это триумф! Комментарии не читайте – не выдержите, а вот ролик почти завирусился. А может, в этом и будет наша фишка? Выставим вас искренними дебилами – люди такое не лайкают, но смотрят.

Я насупилась:

– Дмитрий Алексеевич, выбирайте выражения. Я вам не дебилка – у меня золотая медаль и красный диплом. А неумение общаться с публикой с умом не связано.

Слава, не отвлекаясь от монитора, поддержал:

– У меня синий диплом. Зато в клиентах восемь онлайн-школ и два маркетплейса. Назовете меня дебилом снова – я ваши банковские аккаунты взломаю. Потом еще у меня будете на карманные расходы клянчить. Мне один перец заплатить отказался – до сих пор над кредитной историей плачет.

Менеджер не испугался, а заинтересованно уточнил:

– А что, такое действительно можно сделать?

Слава поднял взгляд, несколько секунд многозначительно молчал, а потом произнес вкрадчиво:

– Нет. Как вы могли такое подумать?

После такого ответа даже мне страшновато стало. Пустая, ничем не подкрепленная угроза, но лично я теперь никогда не назову Славу «дебилом», даже если очень приспичит. Айтишники – это особый сорт неизведанного злодейства: никому извне не под силу понять, на что они способны. Я быстро определила, на чьей стороне будет победа, и выбрала верную:

– Во-во! Не ругайтесь на моего Славу – он у меня ух! Даже с непрокрашенной межресничкой Пентагон нагнет, но это не точно. Хвалите нас, что Эда с Илоной в просмотрах догоняем!

– Ишь как зазвездились, звездули мои! – Дмитрий Алексеевич сладенько заулыбался и вспомнил, зачем вообще сюда пришел: – Самое время начать разучивать какую-нибудь песенку. Про творческое соревнование помним? Шпагат кто-нибудь умеет делать? Расшпагатимся на припеве!

Настроение тотчас испортилось. Слава отставил ноутбук на кровать и вытолкал менеджера из нашего домика, увещевая:

– Мы что-нибудь придумаем. Но лучше без вас. Не особо хочу расшпагачиваться на припеве.

– Знаю я, что вы придумаете! На каком рейсе быстрее свалить! – не поверил он в наши благие намерения.

А свалить уже действительно хотелось. Разлука с Эдиком уже не выглядела таким страшным делом в сравнении с этими ежедневными нервами. Но на самом деле это была минутная слабость – нельзя сдаваться так сразу, потом всю жизнь будешь жалеть, что не хватило характера остаться в этом раю подольше. Вот Славу и раньше нельзя было обвинить в избытке боевого запала – а теперь, когда ему маячило клоунадничать на сцене, он совсем перестал разговаривать.

– Слав, ну Слав, – убеждала я, по-щенячьи заглядывая снизу ему в глаза. – Давай хоть что-нибудь изобразим? Споем, чтобы от нас отстали.

– Споем? – он после долгой паузы все же подал голос. – Света, я реально не умею петь.

– Я