Джослин Рэйнс - Романтика любви

Было уже почти десять часов, когда Кэролайн вернулась домой. Селма открыла ей дверь, и выбежал Джек в своей неизменной спортивной форме «Брэйвз» и босоногий.

— Ш-ш-ш! — он прижал палец к губам и показал на огромное тело человека, лежавшего на диване в гостиной. — Бретт спит!

— Бретт? Что он здесь делает? — спросила Кэролайн, взглянув на диван и с отчаянием разглядев этого здоровяка, который своим храпом перекрывал шум бейсбольного матча, который как раз показывали по телевизору. Его последнее вмешательство в ее личную жизнь просто взбесило Кэролайн.

— Это моя вина, — сказала Селма, расстроившись, что Кэролайн так рассердилась. — Он сказал, что у вас назначена встреча, кроме того, Джек был просто счастлив видеть Бретта. Поэтому я его и впустила.

Когда Селма ушла в свою квартиру, Кэролайн выключила телевизор, взяла Джека на руки и, невзирая на его протесты, отнесла в спальню. Там она стояла над ним, пока он умылся и почистил зубы. Потом проследила, чтобы он одел пижаму. Когда Джек наконец лежал в постели, она пригладила его волосы и поцеловала его в лоб.

— Уже так поздно, а ты не спишь, — укоризненно сказала она.

— Но ведь пришел Бретт! Он принес попкорн и лимонад. Мы смотрели матч Американской лиги, хотя я ее терпеть не могу, — сказал он, глядя на нее своими огромными сияющими глазами: чувствовалось, что внимание со стороны его спортивного кумира для мальчика сродни отеческой заботе, и это восхищает его.

Кэролайн вздохнула.

— Ну что мне с тобой делать? И с твоим другом тоже? — прошептала она.

— Он совсем не такой плохой, мама. Честное слово, — сказал Джек, внимательно глядя на нее. — Тебе только стоит дать ему шанс.

— Какой шанс? — спросила она больше себя, чем сына.

— Просто пообещай, что не будешь с ним обращаться так жестоко.

— Я не обращаюсь с ним жестоко, — возразила Кэролайн.

— Мама? — он смотрел на нее с недоверием. — Ты ведь всегда учила меня, что обманывать нехорошо.

— Я и в самом деле не обращаюсь с ним жестоко, — настаивала Кэролайн. — Просто мне он нравится намного меньше, чем тебе, дорогой.

— Ну мама, он очень хороший парень, если узнать его поближе, — сказал Джек, не сводя с нее своих внимательных голубых глаз. — Ты узнаешь его поближе? Постарайся!

Кэролайн не ответила.

— Ну пожалуйста, — продолжил он еще более просительным тоном.

Ну что она могла сказать? Перед его просьбами она никогда не могла устоять.

— Хорошо, — произнесла она с неохотой.

— Обещаешь?

— Обещаю, — Теперь Кэролайн уже улыбалась.

— Поклянись!

— Клянусь, — сказала Кэролайн, перекрестилась и снова поцеловала его, пожелав спокойной ночи.

Вернувшись в гостиную, Кэролайн встала над Бреттом, подперев бока руками и просто кипя от злости, несмотря на все свои обещания. Как он смел вторгнуться в ее квартиру и расположиться на ее диване, как дома? Его волосы были всклокочены, а грудь вздымалась в такт дыханию. Он был сейчас похож на большого ребенка, какого-то переростка. Переростка-дальтоника. На нем был пурпурный костюм для бега трусцой: пурпурные брюки, пурпурная рубашка и куртка такого же цвета. Да уж!..

— Совсем как баклажан! — воскликнула она.

Кэролайн наклонилась, схватила Бретта за грудки и сильно потрясла. Очень сильно.

— Эй, там, в чем… Где я? — спросил он, приходя в себя.

Тут Бретт открыл глаза и увидел, что над ним стоит Кэролайн. Он поморгал и улыбнулся.

— Ах да. Посмотрите, кто наконец пришел домой, — сказал он, протирая глаза и оценивающе рассматривая ее льняной костюм с короткой юбкой. — У тебя самые лучшие ножки на всем нашем Юге. Душенька, к твоему сведению, ты просто красотка.

— Что ты здесь делаешь, Бретт? — устало спросила Кэролайн, проигнорировав его замечание.

— Как видишь, сплю.

— Но я тебя не приглашала.

— А Джек приглашал, — усмехнулся он.

— Хорошо. Тогда попробуем задать другой вопрос. Почему ты шпионил за мной на пляже?

— Угомонись, красавица. Все, что я там делал, — так это катался с моими друзьями. А потом увидел, как ты устраиваешь публичный спектакль: повисла на шее у какого-то Казановы.

— Я устраиваю публичный спектакль? Это ты без конца сигналил, устроив панику…

— Кстати, кто этот парень? — прервал он ее.

— А кто были эти твои друзья? — возмутилась Кэролайн. — Я бы не сказала, что на них было много одежды.

— Послушай, лапочка, а что это твой красавчик носит брючки в обтяжку, а?

— Жан-Клод — француз, — попыталась защитить его Кэролайн. — Французы одеваются очень изысканно, по-европейски. Но тебе, конечно, этого не понять.

— Конечно, нет, — сказал Бретт. — Так кто этот твой француз — модель для парфюмерной рекламы или что-то в этом роде?

Кэролайн проигнорировала его иронический тон.

— Видишь ли, Жан-Клод Фонтэн — самый популярный шеф-повар в Нью-Йорке, а кроме того, автор бестселлера по кулинарному искусству.

— Молодец. А я изобрел средство от икоты.

— Перестань, — взмолилась Кэролайн. — Давай лучше поговорим о твоих подружках, которых я видела в машине. Мне интересно, чем они зарабатывают на жизнь?

— Не имею представления, — сказал Бретт, зевая. — У нас не было времени обсуждать деловые вопросы, если ты, конечно, понимаешь, что я имею в виду. Мы просто веселились. Ве-се-ли-лись. Слышала когда-нибудь такое слово?

— Пожалуйста, не начинай сначала, — сказала Кэролайн. — Уже поздно. Я действительно хочу, чтобы ты ушел. Понимаю, что вы с Джеком очень хорошо провели время, и я тебе благодарна за это. Но праздник кончился.

Бретт поднялся с дивана, но не сделал ни шага к двери. Вместо этого он схватил Кэролайн за талию и привлек к себе.

— Интересно, что ты собираешься сделать теперь? — спросила Кэролайн.

— Хочу пробудить твой аппетит, — сказал он, не выпуская ее.

— Какой аппетит?

— Тот, который наступит в тот день, когда ты станешь умолять меня поцеловать тебя. Исходя из того, что я видел сегодня на пляже, тебе позарез нужен кто-то, кто показал бы, как это делается.

— Да неужели? — спросила она, решив немного подыграть ему. — И как же это делается?

Кэролайн посмотрела на него, потом закрыла глаза и подождала…

Но ничего не произошло.

Вместо того, что от него ожидали, Бретт отпустил ее и отошел.

— Нет. Это не мольба. Это просьба. Я ничего не буду делать, пока ты не взмолишься, Кэролайн, а твое время истекает.

— Да? И почему бы это? — спросила она, чувствуя одновременно обиду и ярость к этому негодяю с его постоянным отношением к ней типа «вот-сейчас-я-тебя-поцелую-да-никогда-в-жизни-не-дождешься».