Фред Стюарт - Остров Эллис

— За сколько? — спросил Джейк, разглядывая четырехэтажный дом из коричневого кирпича.

— За десять тысяч. Думаю, в цокольном этаже я могу сделать кухню, на первом и втором будет клуб, мы с Роско сможем жить на третьем и сдавать четвертый. А, может, и нет. Так или иначе, потом я смогу вложить в этот дом двадцать тысяч. Мы с Роско скопили около десяти тысяч, еще десять я хотела бы взять в кредит, и ты мог бы вложить десять.

К ним подошел агент по продаже недвижимости, который провел их по дому. Дом был построен в 1890 году, семь лет назад в нем провели электричество. Он был грязным и плохо покрашенным, но очень прочным.

Агент, оставив их на первом этаже, пошел проверить кое-что в цоколе.

— Я дам тебе взаймы пятнадцать тысяч, — сказал Джейк. — Это добавит тебе лишние пять тысяч. Ты сможешь вернуть их в течение десяти лет под три процента.

— А какой процент от доходов клуба ты хочешь?

— Никакой. Он твой и Роско. Только зарезервируйте мне столик на открытие. Кстати… — он помолчал. — У меня есть вопрос.

— Да? Какой?

— Клуб будет для белых или цветных?

— Я знала, что ты задашь мне этот вопрос. Я бы хотела кое-что сделать для моего народа, но это бизнес, и сейчас мой народ — это Роско и я. Это будет белый клуб. Никаких цветных. У белых есть деньги, но они не придут, если мы будем пускать туда цветных. Пусть так и будет.

— Но как к этому относится Роско? После всего того, как он научился жить, примирившись со своим цветом кожи…

— Знаю. По этому поводу мы тоже очень крепко поругались. И я сказала ему, что мы не сможем переделать это общество за один вечер. Это можно сделать только маленькими шагами, и, если мы сумеем открыть преуспевающий белый клуб в Гарлеме, по крайней мере, это приведет белых людей в верхний Гарлем, они будут общаться там с цветными, и, может, это поможет в чем-то. А Роско сказал: «Дорогая, думаю, ты права. Маленькие шаги — это лучшее, что мы можем сделать, и это лучше, чем просто сидеть на месте».

Джейк улыбнулся.

— В таком случае, я буду рад инвестировать ваши маленькие шаги.

Флора прикусила губу:

— Я сейчас заплачу.

Вытащив носовой платок из сумочки, она, действительно, заплакала.

— Знаешь, я плачу, потому что я счастлива, — всхлипывала она.

— И я тоже, — шмыгнул он, и она увидела, что по его щекам тоже потекли слезы. — Я счастлив за тебя и Роско, и я счастлив, что могу подписать для вас чек на пятнадцать тысяч долларов. Ведь не так давно я считал подобную сумму всеми деньгами в этом чертовом мире.

— Приятно быть богатым? — спросила она.

— Замечательно. Попробуй — и узнаешь.

— Черт побери, может, у меня и получится.

Он рассмеялся. Он взял ее за руки, и они закружились по пустой комнате.

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ

Виолет Вейлер репетировала «Танец маленьких лебедей» из «Лебединого озера» со своими партнершами в студии мадемуазель Левицкой, когда она увидела, что Джейк входит в комнату. Было холодное октябрьское утро, и на нем было пальто с каракулевым воротником. Сидевшая за пианино мадемуазель Левицкая продолжала играть, но ей стало любопытно, чем вызван этот неожиданный визит. Она заметила, что он не сводит глаз с Виолет, и пробормотала про себя:

— Боже мой, это любовь!

Закончив репетицию, она встала из-за пианино, сказав:

— Девочки, десять минут перерыв.

Она закурила сигарету, наблюдая, как Виолет, стуча пуантами по полу, поспешила к Джейку.

— Джейк! — произнесла она, как только он взял ее за руку. — Я не знала позвонить или…

— Знаю. Теперь я в порядке. Я много думал после похорон Лауры. И я решил, мне не стоит ожидать второго ребенка от Нелли. Я хочу, чтобы этот ребенок был у нас с тобой.

Она посмотрела ему прямо в глаза, испытывая какое-то неясное волнение.

— У меня не было возможности сказать тебе, — прервала она, — что я хочу попросить у папы денег и снять квартиру. Но я хотела снять ее для себя, и я не могла солгать папе… я хотела сказать, это было бы непорядочно…

— О чем ты говоришь?

У него на лице отразилась растерянность. — Ну, я хотела бы иметь мою собственную… — она запнулась. — Джейк, я не уверена, что хотела бы стать твоей любовницей. И я совершенно точно не хотела бы стать матерью-одиночкой.

Он рассмеялся.

— Что тут смешного?

— Я прошу тебя быть моей женой.

— О… — она опять запнулась.

— Ну, что? Ты согласна? Или мне упасть на колени? Мадемуазель Левицкой будет интересно увидеть это!

— Но, как же Нелли?

— С Нелли все кончено. Это было все эти годы, но в конце концов, я не хочу смириться с тем, что мой брак потерпел полный крах. Я люблю тебя, Виолет. Я люблю тебя всем своим сердцем — ты самая красивая любовная песня, которую я когда-либо слышал. И клянусь тебе, наш брак будет удачным. Ты выйдешь за меня замуж?

Ее красивое лицо вспыхнуло.

— О… Да!

Она упала в его объятия. Пока длился поцелуй, четыре остальных девушки начали хихикать.

— Т-ш-ш! — зашипела на них мадемуазель Левицкая. — Это то самое, о чем все балеты, — романтика.

Девушки, пристыженные, утихли.

— Но что делать с мамой? — вдруг спросила Виолет.

— О, о ней не беспокойся. Я возьму ее на себя. Я найду путь к ее согласию.

Виолет задумчиво поглядела на него.

— Может, это и сработает, — Сказала она.

— И, кроме того, это наш секрет, — продолжил Джейк. — Я еще не разговаривал с Нелли, но сделаю это на днях. Кстати, а ты любишь меня?

— Спрашиваешь? Я схожу по тебе с ума.

Она снова поцеловала его.

— Виолет, дорогая, — крикнула мадемуазель Левицкая. — Пожалуйста, репетиция!

— Иду, — откликнулась Виолет.

И она, сияющая, вернулась в центр студии.

Бриллиантовая Подкова Метрополитен-оперы сверкала драгоценностями, как обычно каждый понедельник. Понедельник был день посещения оперы, и в тот вечер ни одна женщина не была так увешана драгоценностями, как миссис Вейлер. Раскрыв программку «Дон Жуана», она наслаждалась триумфом всей своей жизни — она впервые сидела в собственной ложе номер 12. Наконец, в знак признательности за то, что Саймон Вейлер вложил в театр миллионы, евреям было разрешено покупать ложи. Это стоило ему уже пятьдесят тысяч, но ради жены он готов был на это пойти. Она просто светилась от счастья, оглядывая переполненный зал в свой украшенный драгоценностями бинокль. Она вся была в бриллиантах, начиная с ее тиары и до ее черного бархатного платья. С каждым ее вздохом раздавалось мелодичное позвякивание.