Рут Харрис - Любовь и деньги

– Уходи, прошу тебя, – сказала она сквозь слезы. Взгляд ее был холоден и враждебен. – Ты и так причинила много зла.

Боясь, как бы Диди не отвергла ее еще более резко и грубо, Лана молча отошла.

Лютер Дален не пожелал даже познакомиться с ней. Эдвина, следуя его примеру, едва промолвила два слова. Только тихо плачущая Джойс приняла ее соболезнования. Лана, вынужденная переживать свою печаль в одиночестве, покинула кладбище, унося с собой привычное сознание того, что она никто.

Уходя, она обернулась назад и посмотрела на семью Даленов, которые, за исключением Джойс, так дружно объединились против нее, и в эту минуту увидела Трипа Ланкома, который подошел к Диди. Он обнял ее, что-то тихо говоря. Диди, склонив к нему голову, внимательно слушала его. Лана удивилась. Какие воспоминания о Расселе могли связывать их? Трип несомненно утешал Диди, предлагал ей свою помощь. Лана отвернулась. Видеть это ей, всеми отвергнутой, было невыносимо.

У всех есть кто-то, думала она, идя к своей машине, вспоминая, как ласков и заботлив был к Диди Трип и как нежно обнимал ее за плечи Слэш. У всех, только не у нее.

Оставшись наконец одна, Лана дала выход своим чувствам. Она плакала об отце, которого так и не узнала, но который был центром всех ее надежд, фантазий и горьких разочарований. Плакала о сестре, которой завидовала и которую ненавидела, сестре, которая попросту прогнала ее. О семье, частью которой она никогда не станет. О мужчине, которого боялась потерять, и теперь уже знала, что потеряет, и о ребенке, которого уже носила в себе.

В Сингапуре доктор Асани Митали сказал Лане, что на ранней стадии беременности могут пройти месячные. Через неделю это ей подтвердила в Провиденсе доктор Кэтлин МакНелли.

– Многие думают, что, как только наступает беременность, месячные прекращаются. Это совсем не так, – объяснила она Лане. – Иногда они продолжаются даже до пяти месяцев, и беременность проходит нормально. Это случается, и не так уж редко. В этом нет никакой патологии.

– И что же дальше? – растерянно спросила Лана. Потрясений было слишком много. Убийство Рассела, тюремное заключение Уилла, неожиданно свалившееся наследство, а теперь вот беременность.

– У вас будет ребенок, вот и все, – спокойно ответила врач. – Все анализы у вас хорошие, вы здоровы.

– Но мне тридцать шесть лет! – Лана попыталась найти повод, чтобы избавиться от беременности.

– Сейчас очень многие женщины в вашем возрасте становятся матерями, – деловито, как о чем-то само собой разумеющемся, сказала доктор МакНелли и записала Лану на прием через месяц. Она посоветовала в целях предосторожности проверить кровь на резус-фактор.

После возвращения из Нью-Йорка Слэш не звонил Лане, она же связывалась с ним лишь по телефону и только по неотложным делам. Выстрел пьяного Уилла Бэнтри положил, не без их молчаливого обоюдного согласия, конец их безумным, хаотичным и двусмысленным отношениям.

– Я должен вернуться к Диди и Клэр, – сказал он ей. – Это моя семья.

– Я знаю, – ответила Лана, почувствовав одновременно и боль, и облегчение. Боль оттого, что теряла Слэша, и теперь уже навсегда, а облегчение, потому что избавлялась от чувства мести, которое постоянно незримо, тайно и неотступно присутствовало в ее отношениях со Слэшем с самого их начала.

– Я вижусь с Диди, – сообщил он Лане несколько недель спустя после похорон. Теперь, когда Слэш узнал, что Лана и Диди сестры и что Лана скрыла от него это, он понял, какой жесткой и неуступчивой может быть Лана, хотя в делах он восхищался этими ее качествами. Благодаря своему характеру она добилась многого и выстояла не в одной схватке.

– Я знала, что так и будет, – спокойно ответила Лана. Она ничуть не удивилась и не была особенно огорчена. Мучившие ее своей двойственностью отношения сами собой, а главное, без ее участия прекращались.

Она видела взгляд Слэша, обращенный на Диди в день похорон, – столько в нем было тоски по ней, заметила, с какой нежностью он обнял ее.

Лана понимала, что то, что существовало между ним и Диди, не умерло, что это не конец их отношениям. Слэш не лгал, когда говорил ей, что продолжает любить Диди. Все ее надежды получить все, что было у ее сестры, включая ее мужа, были надеждами, питаемыми глупой мстительностью.

Наконец она отважилась сказать ему, что ждет ребенка.

– Я собираюсь его родить, – спокойно сказала она, хотя, когда она говорила это, на душе было тревожно. Она сама все еще не совладала полностью с этой неожиданно свалившейся на нее проблемой – иметь ребенка от Слэша. И вместе с тем, как когда-то ее мать, она не хотела убивать новую жизнь, зарождающуюся в ней. Анализы, по заверению доктора МакНелли, были хорошие. Был ей известен и пол ребенка.

– Это будет мальчик. Родится в июле, – сказала она. – Я назову его Джоэл. Я вычитала это имя в какой-то книге. Ни в семье Даленов, ни в семье моей матери нет такого имени. Я хочу, чтобы он начал все заново, с чистого листа.

Слэш от волнения сглотнул слюну.

– Я люблю тебя, – наконец промолвил он.

– Я знаю, – ответила Лана. – Но недостаточно.

Он не ответил. Они оба знали, что она права.

Лана решительно перевела разговор на деловые вопросы. Говорить о деле было безопасно, говорить о деле было приятно. А между ними только это и сохранилось теперь – их бизнес. Например, фабрика в Сингапуре. Инвестиции в недвижимость на Дальнем Востоке и Западном побережье. Совместные капиталы, позволяющие Слэшу вернуться в Нью-Йорк и все начать сначала. Он хотел создать фирму по продаже недвижимости и превзойти во всем фирму «Ланком и Дален».

– Как раз время тебе поддержать меня в деле, которое я знаю, как ты считаешь? – сказал он Лане, когда они обсуждали условия финансирования его возвращения на Уолл-стрит. Это будет заем, открывающий для нее отличные возможности.

– Но я уже владею четвертой долей капитала в фирме «Ланком и Дален». Выходит, я собираюсь соперничать сама с собой, если буду способствовать тебе вернуться в большой бизнес?

– «Ланком и Дален» уже не та фирма, что была раньше. Она держится лишь старой репутацией, – ответил Слэш. – Ну так как, ты со мной или против меня?

VII. «ВЕРХНИЙ ГОРОД»

Другие, наверное, стали бы прятаться за наглухо зашторенными окнами и запертыми дверями, повесили бы в унынье головы и были бы благодарны за любые крохи, упавшие с чужого стола. Но не таков был Слэш Стайнер. Он вновь решил заявить о себе в нужном месте и в нужное время.

Первое, что он сделал, вернувшись в Нью-Йорк, – выплатил все долги Диди и те, что оставил после себя, когда исчез из Нью-Йорка. Он с процентами расплатился со всеми, кто по его вине потерял деньги в афере с фирмой «Премьера». Этим он объявил всем, что вернулся, и заставил Трипа прекратить затеянный против него фирмой «Ланком и Дален» процесс.