Рут Харрис - Любовь и деньги

– Если тебе не очень противно наше общество, может, ты тоже присоединишься к нам? – как-то спустя несколько недель сказал он Диди. Они были сдержанно-вежливы друг с другом, но настороженность не покидала их. Диди знала о Лане, а Слэш знал, что Диди обо всем известно. Лана Бэнтри была тем минным полем, на которое никто из них не отваживался ступить.

– Пожалуйста, мамочка, пойдем с нами, – обрадовалась Клэр, и ее глазенки засверкали. Даже Джулия Краус, психотерапевт, наблюдавшая Клэр, согласилась, что с приездом отца девочка изменилась. «Хотя бы за это я должна быть благодарна Слэшу», – подумала Диди.

– Мамочка, пожалуйста…

Теперь они обедали втроем в тех ресторанах, которые тщательно подбирал Слэш и одобряла Клэр. Это мог быть китайский ресторанчик, русская чайная, пиццерия, мексиканский бар или кафе «Тяжелый рок». Отличные места для влюбленных, если ухаживаешь за манхэттенской девчонкой-хиппи, но в них не было ничего похожего на обычные уютные кафе. А Слэш старался никогда не оставаться с Диди наедине, чтобы она не чувствовала какого-либо нажима с его стороны. Он хотел вернуться к ней и больше всего боялся отпугнуть ее.

Слэш не сделал ошибки, он не похоронил в молчании свое прошлое. Он рассказал Диди о Лане и о том, как они с ней расстались. Впервые он и Диди смогли говорить о маленьком Рассе, и Слэш рассказал ей, как больно ему было, когда семья Даленов обвинила его во всем, а потом и сама Диди посчитала его виновным.

– Я не буду делать вид, что ничего этого не было, – говорил он, и в его серых глазах были боль и печаль. Прошло уже достаточно много времени, и он мог наконец открыть свою душу. Время притупило горечь утрат и чувство обиды. – Я не буду скрывать от тебя, что был потрясен, когда ты приняла их сторону.

– Неужели я так могла себя вести? Неужели была такой злой и жестокой? – с ужасом восклицала Диди. После смерти Расса она несколько месяцев была в состоянии тяжелого шока и просто не помнила, что тогда делала, как себя вела, что говорила.

– Да, – с горечью вспоминал Слэш. – Ты вела себя так, будто только ты имеешь право на это горе.

Он подробно рассказал Диди о своей неудаче с фирмой «Премьера» и о том, как Лана переиграла его. Рассказал, как потерял все деньги. Теперь он понял, что многое объяснялось его психологическим состоянием в те дни, и в немалой степени связывал свои неудачи на бирже со смертью сына и чувством вины, что не смог ее предотвратить. Но было в нем тогда и желание отомстить Диди за то, что она отвернулась от него.

– Пусть это тебе покажется бредом, но я уверен, что часть этих денег я потерял совершенно сознательно. – Так пытался он объяснить ей, в частности, катастрофу с фирмой «Премьера». – Я хотел наказать себя, да и тебя тоже. Я хотел, чтобы тебе было так же плохо, как и мне.

– Почему ты мне ничего не сказал? – сокрушалась Диди и вспомнила, как всякий раз, когда она хотела поговорить с ним о Рассе, семье или о своем состоянии, все ее попытки кончались безуспешно.

– Я просто не мог тогда, – признался Слэш. – Я не находил нужных слов и надеялся, что ты одна и без них поймешь меня.

Диди промолчала.

– Прости меня, – наконец сказала она. – Мне следовало быть более милосердной.

– И мне тоже, – согласился Слэш.

Диди подумала, что каждый из них, глубоко уйдя в свое горе, не слышал другого. Каким может быть их будущее теперь и есть ли оно у них?

Понемногу Диди стала чувствовать себя не так напряженно и настороженно в обществе Слэша. В сущности, он юридически продолжал оставаться ее мужем, он отец ее ребенка, и, наконец, он самый красивый мужчина, какого она встречала в своей жизни. Джентльмен и гангстер в одном лице, человек со связями, но с акцентом простолюдина, печальный Гамлет в черном свитере, магнат в грошовом костюме, возлюбленный, чувствительный, как поэт, в джинсах и в рубахе нараспашку. Это был герой с тысячью лиц, хамелеон, современный Мидас, одним прикосновением превращающий все в золото.

Понемногу Диди рассказала Слэшу, что произошло с нею за годы его отсутствия. О старом Лютере и его рассуждениях о чести, независимости и самостоятельности фамильной фирмы, неожиданной отставке Рассела и о том, как он замкнулся после этого и не выходил из своей теплицы. Рассказала и о Клэр и всех ее неприятностях в школе.

– У нее появились плохие отметки, но она упорно говорила, что ее это не волнует. Ее перестали приглашать на дни рождения, а она твердила: мне все равно, – чуть не плача вспоминала Диди, которую пугали даже воспоминания о том, как страшно отразились на Клэр смерть брата, уход отца и совершенно изменившаяся обстановка в доме. – Я испробовала все, но ничего не помогало. И тогда Прюденс Марс пригласила меня на родительское собрание…

– Но Клэр сейчас гораздо лучше, – ласково успокаивал ее Слэш. – И это твоя заслуга.

– И твоя тоже, – тихо ответила Диди. Теперь, когда он обнял ее, она уже не противилась.

Она не забыла запах его кожи и как их телам хорошо вместе, как он умел ласкать ее и знал каждый изгиб, каждую ложбинку ее тела. Оказаться снова в постели со Слэшем было привычно хорошо и совершенно вновь. Его ласки и нежный шепот возбуждали теперь чем-то неизведанным. Он был прежним и вместе с тем другим, все было хорошо, как прежде, и все было по-новому, будто произошла встреча воспоминаний и надежд.

– Я люблю тебя, – шептал Слэш, с наслаждением погружая лицо в ее душистые волосы. – Я никогда не переставал любить тебя. Я буду любить тебя вечно.

– Верю, – тихо произнесла Диди, вспоминая его письма, полные любви и тоски, и те, что писала ему в ответ, но которые он так никогда и не получил.

– Мы принадлежим друг другу, – шептал он.

– Ты говорил и думал то же, когда держал в объятьях Лану? – вдруг не выдержала Диди. Она не хотела говорить этого, но не удержалась. Она должна знать.

– Даже тогда я любил тебя, – уверенно ответил Слэш.

Диди вспомнила, что Слэш никогда не лгал, и вместе с тем не знала, хочет ли верить ему. Не все было забыто, рана ссаднила, и на это были основания. Слэш сказал ей, что Лана ждет ребенка. Это будет их ребенок. Сын.

– Но здесь все кончено, – уверенно сказал Слэш.

– Нет, не все. Ты будешь вынужден видеться с ней. – Диди трудно было смириться с тем, что Лана родит Слэшу сына, чего никогда не сможет сделать она.

Она рассказала мужу и о своем разговоре с Трипом.

– Он дважды предлагал мне продать ему мою долю акций, – вспоминала Диди унизительную сцену в кабинете Трипа. – Отец был еще жив, а Трип уже пытался завладеть всем.

– Даже тогда? – удивился Слэш, который об этом ничего не знал. – Что же ты ему ответила?

– Конечно, я отказалась. Одна мысль о том, как он будет сидеть и ждать смерти Рассела, показалась мне чудовищной. – Диди горько улыбнулась, представив, что было бы, если бы она приняла предложение Трипа. Тогда она не имела бы никакого отношения к фирме отца и деда, и самозванка Лана была бы единственной из семьи Даленов, кто владел бы акциями фирмы. – К несчастью, отец умер даже раньше, чем мог предполагать Трип. Его желание исполнилось неожиданно быстро.