Мы, твои жены и дети - Вера Александровна Колочкова
– Ну знаешь, мне как-то не до того было! Мало ли кто пришел с отцом проститься. Вот в этом ты меня упрекнуть не смеешь.
– Да я и не думаю тебя упрекать! Я ж сейчас об отце твоем говорю! И у меня такое чувство складывается, что ты его будто не знала! Не знала, какой он. Да, такой… Из породы редких людей.
Он так разошелся, что уже не смотрел на Асю, а смотрел поверх ее головы, будто объяснял все кому-то третьему:
– Такие люди ни об одной женщине, с которой их что-то связывало, не могут сказать ничего плохого. Наоборот, бывают им за все благодарны. И потому навсегда остаются в жизни женщины, даже когда уходят. Энергией своей остаются, добром, памятью. Помощью в любое время – стоит только позвонить. А ведь другие мужики как обычно поступают, скажи? Уходят – и забывают сразу. Самого себя уносят как величайшую драгоценность. Нечего им оставить после себя, потому что за душой ничего нет, пустота одна. Как там и что после него – хоть поле выжженное, хоть трава не расти. А Иван Васильевич – он мужик. Он с большой буквы мужик!
– Мить… Ми-и-ить… – тихо позвала Ася, глядя на мужа холодными злыми глазами. – Остановись, пожалуйста, прошу тебя. Что ты несешь, Мить? Ты сам себя слышишь?
– А-а-а? – проговорил он, понижая голос, глянул на нее удивленно. – А что я говорю, Ась? Что думаю, то и говорю. Что тебя так возмутило? Я просто пытаюсь тебе объяснить.
– А не надо мне ничего объяснять! Ты просто чушь несешь несусветную, я больше не могу тебя слушать! Это же какой-то бред. Это предательство по отношению ко мне! По-твоему, выходит, я должна радоваться и гордиться тем обстоятельством, что у отца была любовница, да? Может, ты мне еще предложишь и братика признать, а? Давай, ага. Пусть он нас оберет до нитки, по миру пустит?
– Ась, да я ж не к тому. Я просто хотел сказать, что отцом твоим восхищаюсь как личностью.
– Хм, очень интересно, да. Значит, и ты так можешь, что ли? Может, и у тебя кто-то на стороне есть, если это достойно восхищения?
– Ась, ты все неправильно поняла.
– Да все я прекрасно поняла! И вот что тебе скажу, мой милый: нет у меня никакого брата. Ерунда все это. И все, что тебе наговорил отец, тоже ерунда. Пьяный бред. Не было в его жизни никакой Маруси. Мой отец очень любил мою мать, он никогда и ни с кем ей не изменял. А стало быть, и делить мне ничего ни с кем не придется. Это тебе понятно, Митя?
– Ой, да пожалуйста. Это ж твое наследство, я тут при чем? И вообще я не про наследство сейчас говорил, ты просто меня не услышала.
– То, что мне нужно, я услышала. И да, наследство меня больше волнует. А ты можешь сколько угодно рассуждать на отвлеченные темы, пожалуйста! Я думала, ты мне помощником будешь, опорой, а ты… Думала, что папино дело – это наше общее дело.
– Нет, Ась. Это ты наследница, а не я. Как я могу?
– Да, именно так! Я наследница! Я одна!
– Ну и хорошо, и успокойся. Вон тебя как трясет всю.
– Конечно, трясет! Тут любого затрясет. Налей мне еще водки.
Она выпила жадно, прикрыла рот рукой, замерла. Посидела так недолго, потом засмеялась вдруг, запрокинув назад голову. А отсмеявшись, проговорила зло:
– Нет, правда же, смешно. Ведь смешно, Мить? Ну чего его на этом имени так заглючило, а? Первая была Маша, вторая Машенька. Еще и Маруся вдруг объявилась! А может, какая-нибудь Муся найдется, если поискать хорошо? Какие еще есть производные от этого имени?
– Да при чем тут имя, Ась, просто совпало так. Зачем ты… – вяло пожал плечами Митя, поглаживая загипсованную ногу. – Болит, зараза.
– Не-е-ет. Не верю я в совпадения, Мить. Не верю, – всем корпусом подалась к нему Ася. – Я думаю, это судьба, Мить. Это карма так в именах женщин отображается – Маша, Машенька и Маруся. А только мне до этой кармы никакого дела нет, понимаешь? При чем тут я вообще? И поэтому пусть третья Маруся катится куда подальше! И Маша тоже! Для меня их нет, знать ничего не хочу! Для меня есть только моя мама, и все. И все! И не говори мне ничего больше, ладно?
– Да я и не собирался.
– Конечно, не собирался! Ты столько уже наговорил, что мне на пару бессонных ночей точно хватит!
– Да ты ж сама меня заставила все тебе рассказать! А я ведь не хотел. Я понимал, что ничего хорошего из этого не получится!
– Хорошего? А что могло получиться хорошего, а?
– Ну я думал, ты своего отца лучше поймешь.
– Я его и так понимаю. И люблю. И без всяких этих Марусь люблю. И без сыновей этих Марусь. Понятно тебе?
– Понятно. И давай уже больше не будем об этом. Не могу больше. Нога вон разболелась, мне лечь надо.
– Да, надо. И мне надо. Пойдем спать, Мить. Хватит пустыми разговорами заниматься. Завтра тяжелый рабочий день. Спать, спать!
* * *
На девятый день пришло много народу. И поминали усопшего душевно, слова говорили хорошие. Люся с угощением расстаралась, все было на должном уровне. И дочь Катя ей помогала, была весьма расторопна. Ася сидела, думала отрешенно: хорошо, что решили девятый день дома провести, не в ресторане. Дома как-то душевнее. Да и папа бы одобрил. Он не любитель был по ресторанам ходить, не нравился ему кулинарный пафос.
Да, все на уровне прошло. Только она все время боялась, что увидит среди гостей этих, которых здесь быть не должно, юного нахала этого и мать его, неведомую Марусю. Хотя она наверняка ее видела на похоронах, просто не поняла, кто такая. И зря Митя ее упрекнул в невнимательности, мало ли кто с отцом проститься пришел.
А может, спросить у тети Риты про эту Марусю?
