Сердце Тайрьяры (СИ) - Московских Наталия

Через окна в коридоре слышался шум бурного течения Тайрьяры. Я выглянул в окно, и холодный ветер немного успокоил голову. Снаружи было темно, и за туманом не было видно самой реки. Виднелась лишь высокая длинная стена Орсса, тянущаяся от Fell de Arda и уходящая вдаль. Серые тени дексов то и дело пролетали у самых окон. Я печально опустил глаза, вновь осознавая, что на самом деле сделал в Таире. Тьма послушно шевельнулась, концентрируясь на призыве одного конкретного существа. Я слабо улыбнулся, когда ночной ветер вновь обдал лицо прохладой. – Роанар... – тихо позвал я, чувствуя укол вины. Серая грузная тень не заставила себя ждать. С гулким рычанием демон приземлился рядом со мной, и я повернулся к нему. Белесые глаза не выдавали ничего похожего на барона Руана Экгарда, но сейчас в том, кто передо мной, не возникало никаких сомнений. Ошейника на мне уже не было, но что-то с силой сдавило мне горло. Какое-то тянущее ощущение, поднимающееся из груди. Дексы возрождаются из пепла... чтобы сын Онкода стал первым дексом, тело, получившее яд Отра, нужно было сжечь... “Не хороните... сожгите... нужен только огонь и пепел...” – предсмертные слова друга прозвучали у меня в голове. – Рон... – произнес я. Глупо было рассчитывать, что демон заговорит со мной по-человечески. Из его груди донеслось лишь гулкое рычание, но угрозы в нем не было. Я шагнул к дексу, чувствуя, что руки у меня дрожат. Сын Отра протянул ко мне когтистую лапу и мягко опустил ее мне на плечо. – Роанар, это действительно ты? – спросил я, все еще не в силах поверить. Кажется, если бы стоящий передо мною декс не бросился без приказа защищать Филисити, я бы и не подумал сопоставить факты и предположить... – господи, что же я наделал! Демон непонимающе склонил голову, убрал руку от моего плеча и опустился на одно колено. Он смотрел на меня так же, как все те дексы, прилетевшие в фехтовальный зал защищать меня. Эта безграничная верность, готовность отдать жизнь, преданность до последнего вздоха. Это было выше моих сил. Голова вновь взорвалась болью. Я понял, что ноги подкашиваются, не хватило воздуха. Я прикрыл рот рукой, чтобы, к своему стыду, не зарыдать в голос. Демон ухватил меня за плечи, когда я тяжело ударился коленями об пол. Моя вторая рука безвольно повисла плетью, навалилась нечеловеческая усталость. В горле декса клокотало, как у ручного тигра шаха Ланкерии, он легко поставил меня на ноги, глядя прямо в глаза. Это был не совсем Роанар. Сын Отра, в которого переродился мой друг, сохранил, как минимум, часть своих человеческих воспоминаний, но прежде всего теперь он был дексом. – Боже, что же я сотворил с тобой? – сокрушенно покачал головой я, – прости, Роанар. Если можешь, прости... Демон вновь склонил голову, затем провел когтем указательного пальца правой руки по левому предплечью. Темная кровь густо потекла из раны. – Рон, что ты.... Декс смазал коготь кровью и опустился на колено. Я думал, он вновь решил выразить свое почтение, но понял, что коготь кровью неровным почерком выводит на полу слова. “Не за что прощать, хозяин”, – прочитал я, и сердце гулко стукнуло мне в грудь. – Не называй меня так! – я с жаром схватил демона за плечи, когда тот поднялся. Он ответил лишь клокочущим рычанием, и я качнул головой, – меня зовут Райдер, ты помнишь? Райдер Лигг. Ты не должен называть меня хозяином, ты мой друг... Сильнейшая волна боли вдруг разлилась по затылку, перед глазами заплясали цветные пятна, а к горлу подкатила тошнота. Я обхватил голову руками и не сдержал стон. Роанар подхватил меня под руку, подстраховав мое предательски качнувшееся тело. Он вновь зарычал, и мне показалось, что я услышал в этом рыке вопросительные интонации. – Все пройдет. Нужно просто немного отдохнуть. Лети, друг, я в порядке, – я постарался натянуть улыбку и убедить декса в правдивости своих слов. Он упрямо качнул головой и продолжил поддерживать меня под руку. – Лети, Рон, я хочу, чтобы ты улетел. Пожалуйста. На этот раз рычание демона было недовольным, но, кажется, не повиноваться он не мог. Стремительной тенью демон взмыл в небо, а я побрел к комнате, которую выделил мне Виктор, хватаясь за стены, чтобы не упасть.

Ночи хуже мне не выпадало уже давно. Приступы головной боли накатывали один за другим, не давая и четверти часа на отдых. Спать я не мог, ворочался с боку на бок, пытаясь найти хоть какое-то положение, при котором проклятая мигрень не будет так полосовать голову. Несколько раз я впадал в беспамятство и, кажется, начинал бредить. В эти моменты мне слышались неясные голоса из прошлого, виделись мать, Роанар, Филисити, Ольциг, Кастер, Виктор... Я что-то говорил им, но сам не разбирал, что. А затем вновь выныривал в реальность и понимал, что кругом нет ничего, кроме боли. Я с силой вжимал голову в подушку, тщетно пытаясь прекратить эту пытку. Теперь мне было уже все равно, закричу я или начну стонать в голос. Кажется, такой сильной эта боль была лишь однажды. Я ощущал нечто подобное, пока Дайминио не вылечил меня. Образы врывались в сознание. Я чувствую, что лечу над лесом, слышу шелест листвы, чувствую, что из головы течет кровь. Чьи-то сильные руки несут меня, унося все дальше и дальше от Орсса. Теперь я понимаю, что позади остался именно Орсс, но тогда, похоже, не понимал. Меня несет декс, и я узнаю его. Синнес. Мой друг. Почему он уносит меня так далеко? Эхом звучат слова Виктора: “неблагодарный щенок!”, хотя наместника уже нет рядом. Он приказал Синнесу избавиться от моего тела. Удар из прошлого отдался жуткой вспышкой боли в настоящем, и я снова провалился во тьму на какое-то время. Образы вновь выдернули меня оттуда. “Брось тело в реку”, – небрежные слова Виктора всплывают в голове. Голова. Она буквально горит огнем. Но, похоже, Синнес не собирается бросать меня в Тайрьяру, лорд Фэлл ведь не сказал, какую именно реку выбирать. Он хочет оставить меня в другом месте. Хочет, чтобы мне помогли. Чтобы спасли меня. Внизу показывается город. Видны его огни. Этот город всегда освещен. Гранад. Видимо, Синнес хочет оставить меня здесь... Воспоминания оборвались. В поту я добрался до окна, пытаясь вдохнуть прохладный воздух. Когда я распахнул створки, пустой желудок скрутил рвотный позыв, который сдержать не удалось. Ничего не соображая, я рухнул на пол и вновь провалился в беспамятство. Не знаю, как снова оказался на кровати. Помню, что бормотал что-то невразумительное, думая, что рядом находятся Виктор и Кастер. Слышались голоса, которые звучали для меня, как громовые раскаты. Что-то холодное опустилось мне на голову. Кажется, стало чуточку легче. Какой-то травяной запах ударил в нос – слишком резкий. Я поморщился, но чья-то маленькая и одновременно сильная рука удержала меня и заставила вновь вдохнуть едкий запах. Мне показалось, я видел Филисити. Она заботливо что-то говорила, но я не разобрал ни слова и снова провалился в забытье... А в следующую секунду мои глаза открылись. Боли не было. По небу за окном плыли черные тучи, но все же уже настало утро. Мрачное и пасмурное, как всегда в этом замке. – Я надеюсь, тебе лучше? – донесся до меня голос. Я резко обернулся и увидел в дальнем углу комнаты лорда Фэлла. Он сделал ко мне несколько шагов, изучающе склонив голову. – Виктор? – я нахмурился и сел на кровати. Рубаха была влажной от пота: похоже, ночью я потрудился снять только плащ и жилет, – что ты здесь делаешь? Наместник не ответил. По его глазам я понял лишь то, что он пришел не только что, и это изумило меня до глубины души. Я недоверчиво нахмурился: – Ты был здесь ночью? – Да, – он прикрыл глаза, – ты здорово напугал Кастера. Он сказал, что ты бредишь и не узнаешь его. Я думал, он преувеличивает, но, как оказалось, нет. Часто у тебя такие чудовищные головные боли? Я потер руками лицо и качнул головой. – На самом деле, нет. Такие бывают редко. А почему Кастер был здесь? – Услышал крик, – повел плечами наместник, присаживаясь на стул возле массивного дубового стола у окна. Он вновь сцепил пальцы, лицо тронула легкая улыбка, едва заметные морщинки скопились в уголках глаз. Я вздохнул, покачав головой. Виктор внимательно смотрел на меня. – Та девушка, с которой ты пришел сюда, – ухмыльнулся он, и я тут же поднял на него глаза. Ухмылка на его лице стала шире, – Филисити. Она для тебя, похоже, много значит. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки, хотелось пригрозить Виктору, что он пожалеет, если хоть волос упадет с головы Филисити, но я сдержался. Не стоит провоцировать этого человека. Вчера мне не удалось разглядеть в нем хладнокровного убийцу, но это вовсе не значит, что наместник не опасен. – Мне знаком этот взгляд, – невесело усмехнулся Виктор, – ты так же смотрел на меня каждый раз, когда я повышал голос на Литицию. Не переживай, с девушкой все в порядке. Я больше тебе скажу: их с монахом даже не отвели обратно в камеру, а позаботились о них должным образом. Я плотно стиснул челюсти, заставляя себя прикусить язык. Виктор шумно хлопнул руками по коленям. – Надеюсь, ты поймешь мое намерение все еще держать этих двоих под стражей, – миролюбиво произнес он, – девушка сговорчива, но монах явно горит желанием убить меня. Такой молодой фанатизм не стоит недооценивать. Однажды я недооценил твой, и это едва не стоило тебе жизни. Спрашивать, о чем говорит мой отец, не понадобилось. Сегодня ночью, несмотря на боль, я восстановил часть той ночи в памяти. Виктор не ожидал, что я буду настолько одержим жаждой мести, что нападу на него. И либо я на его фоне был совсем никудышным воином, либо страх перед наместником и злость за смерть матери не сыграли на руку моим навыкам, и я проиграл бой. Виктор думал, что убил меня, и приказал Синнесу избавиться от моего тела, бросить в реку. Наместник имел в виду Тайрьряру, разумеется, но декс предпочел не понять этого, и отнес меня в Гранад, где меня на следующий день нашел господин Хилло, а после так вовремя подоспел Дайминио. Я понял, что уже больше минуты не дышу, и шумно втянул воздух. – Виктор, объясни толком, что с Ольцигом и Филисити. – Так юнца зовут Ольциг? – усмехнулся наместник, – он упрямо не хотел говорить мне даже это. В ордене не учат элементарной вежливости. – Отец, – я внушительно посмотрел Виктору в глаза, – где они? Лорд Фэлл кивнул. – Этажом выше в соседних комнатах друг от друга. Я приказал Марике осмотреть рану Филисити. Помощь уже не нужна, сок дерганицы свое дело сделал. Через пару дней останется только шрам. Монах в порядке. На голове шишка от удара, осталась еще от стычки на берегу Тайрьяры, только и всего. Твоим друзьям дали новую одежду и поставили в комнаты еду. Но что-то мне подсказывает, что Ольциг упрямо будет ходить в рванье и голодать. На лице Виктора блестела снисходительная усмешка. – Что заставило тебя их выпустить? – нахмурился я. – Ты заставил, – пожал плечами наместник, – ты так часто произносил имя этой девушки, что я теперь не забуду его, даже если захочу. Кастер послал за Марикой, чтобы она дала тебе что-нибудь от боли, но я решил, что из рук Филисити ты примешь лекарство более охотно. А монах так кричал и дико бросался на решетку, угрожая убить каждого, кто прикоснется к девушке, что я решил выпустить и его. У юноши просто талант действовать на нервы. Я напряженно молчал, а Виктор, кажется, пытался прочесть мои мысли по выражению лица. Тишина затянулась примерно на полминуты, после чего наместник поднялся со стула и кивнул на дверь. – Ты в состоянии пройтись? – воодушевленно спросил он, – сегодня прекрасный солнечный день. Мне есть, что показать тебе. Что скажешь? Я молча поднялся и на ходу схватил жилет и плащ.