Эти три коротких слова - Меган Куин

первую же ночь, как здесь оказался. Но все не так просто, и мне нужно это уважать.

– Я понимаю, – грустно говорит она. – Правда.

Она отворачивается, но я успеваю заметить слезы в ее глазах. Черт. Я снова ее ранил.

– Пенни…

– Что ж, я собираюсь принять душ и лечь спать. – Она шмыгает носом, и я чувствую, что разбил ей сердце. Она заслуживает гораздо большего, чем я способен ей дать, и за это я себя ненавижу. – Хочешь первым пойти в ванную?

– Нет, иди.

Она еще раз сжимает мою ладонь и уходит, а я сажусь на край кровати и раздраженно тяну себя за волосы.

Мне кажется, никто никогда не нравился мне так сильно, как Пенни. И дело не только во влечении, все гораздо сложнее. Она теплая, веселая, щедрая… Всегда так ко всем добра. Как-то ей удалось проникнуть в мое сердце и очаровать меня. Я могу думать только о ней. Она дополняет меня, скрепляет вместе разбитые и треснувшие части моей души.

В других обстоятельствах она бы стала моей.

Но жизнь такая, какая есть. И я не имею права об этом думать, потому что даже если бы она стала моей, уверен, я каким-нибудь образом все испоганил бы.

Наконец, мы приводим себя в порядок и снова забираемся под одеяло. На Пенни снова надеты шорты и обычная футболка. Я ложусь поближе к середине кровати, но Пенни остается на своей половине. Она не позволит мне ее обнять, да? А я, кажется, больше не смогу заснуть один. Я и здесь облажался?

– Эй, – говорю я, тронув ее за бедро. – Ты чего?

– Илай, я не собираюсь снова заставлять тебя меня обнимать, – из ее голоса ушла всякая дерзость, и теперь Пенни звучит тихо и подавленно. Голос у нее дрожит. У меня сердце разрывается.

– Во-первых, ничего ты меня не заставляла. Во-вторых, мне нравится обнимать тебя по ночам. Мне нравится прикасаться к людям. Так что, пожалуйста, иди сюда.

Она тут же прижимается ко мне, и я обнимаю ее как можно крепче.

– Спасибо, – шепчу я.

Она ничего не отвечает, но ее ладонь ложится поверх моей, и мы вместе погружаемся в сон.

Глава 26

Пенни

– План отменяется, – говорю я, садясь напротив Блейкли в ее кабинете.

Она снимает очки для компьютера и складывает руки на столе.

– Какой план?

– План союза закадычных подруг. Тот, что разрабатывался, чтобы сломать Илая.

Она морщит лоб.

– Почему? План-то хороший был.

– Был. А потом я заставила Илая заняться со мной петтингом.

Блейкли расплывается в улыбке.

– О-о, старый добрый петтинг. Боже, мне бы сейчас такое тоже не помешало. Он такой грубый, такой грязный, но в то же время такой невинный. Пожалуй, нужно будет уговорить Перри заняться петтингом. Ну или просто сразу перейти к делу. Как до этого дошло? Давай детали.

– Ты меня вообще слушаешь?

– Ну да. Ты сказала «петтинг», так уж извини, что мне стали интересны подробности. Так что случилось?

– Я уже даже не знаю. Было много прикосновений, много нереализованного возбуждения, а потом – бац! – он прижал меня к кровати и стал тереться пенисом о мои, – я показываю на свою нижнюю часть тела, – э-э, области.

– И как оно было?

Я тяжело вздыхаю. Одно воспоминание о лежащем на мне Илае заставляет меня обмякнуть.

– Просто потрясающе. Я за считаные секунды кончила. Но мы ни на секунду не переставали спорить, пытаясь добиться друг от друга правды. Он хотел, чтобы я признала, что специально его провоцирую, а я хотела, чтобы он признал, что сам поставил между нами стену.

– Так это из-за Пэйси?

– Да, но все не так, как мы думали. – Я выпрямляюсь и наклоняюсь поближе. – Все потому, что у него нет семьи. Он потерял маму, когда ему было двенадцать, а отца у него вообще никогда не было. Он рос в сарае практически в полном одиночестве, и теперь он относится к команде как к своей семье. Он просто боится все испортить.

Блейкли становится серьезной.

– Черт, никогда бы не подумала об этом с такой точки зрения. Я думала, он просто заботился о нежных чувствах Пэйси.

– Я тоже, – говорю я. – Но сейчас… В общем, как я и сказала, план отменяется.

– М-да. Плохие новости для твоей вагины.

– И не говори. Она все еще рыдает.

– По крайней мере, он был с тобой честен.

– К счастью, да. Потому что он начинал серьезно действовать мне на нервы. И теперь, когда мы со всем разобрались, мы можем сосредоточиться на том, что действительно важно. На ребенке.

– А что насчет мамочки? У тебя тоже есть потребности.

– С этим мне поможет мой верный друг вибратор. И, кстати, я заказала еще одну штучку…

– Стимулятор клитора?

– Да. Думаю, этого будет достаточно.

Я встаю со стула и одергиваю свои черные брюки с высокой талией.

Блейкли усмехается.

– Что?

– Просто вспоминаю, что на тебе было надето вчера. Серьезно, штаны и водолазка? Ты превратилась из сексуальной кошечки в скромную бухгалтершу.

– Вообще-то, это водолазка без рукавов. У меня плечи видны.

– Пенни, я люблю тебя, но все равно должна об этом сказать. Никому не интересны твои плечи, когда у тебя такие буфера, – она указывает ручкой на мою грудь, и я против воли смеюсь.

Конечно, я не должна прятать свои формы только из-за Илая. Я могу носить вещи, в которых чувствую себя сексуальной, просто потому что мне это нравится. Но если то, что он сказал, было правдой, то я сделаю его жизнь проще, если буду одеваться в более закрытую одежду. Он хороший человек, правда, даже лучше, чем я думала вначале. Я не хочу ставить его в ситуацию, когда ему приходится бороться со своим влечением ко мне. Потому я и надела водолазку.

– Ну, сейчас эти сиськи сняты с продажи, так что никто не должен их видеть.

– Какая жалость. Мне нравилось любоваться твоей ложбинкой между грудей.

– С тобой что-то очень сильно не так, – говорю я, прежде чем повернуться и выйти в коридор.

Илай: Я собираюсь приготовить на ужин тортеллини. Ты вернешься к ужину?

Пенни: Да, но обо мне можешь не беспокоиться.

Илай: Раз я все равно делаю ужин, ты можешь присоединиться.

Пенни: Хорошо, конечно. Спасибо.

Илай: Мы что, снова вернулись к стадии неловкости?

Пенни: Как бы мне ни хотелось обратного, боюсь, что да.

Илай: Как мы можем все исправить?

Пенни: Ну…