Девушка из Италии - Люсинда Райли

здесь в одиночестве. Я думаю о тебе каждый день с тех пор, как мы расстались. Скучаю по тебе каждый час. Но какое это теперь имеет значение? – Роберто вздохнул, подливая бренди в стакан.

«Он непревзойденный актер, – напомнила себе Розанна. – Я не должна верить его словам».

– Тогда почему ты не выходил на связь? Почему полтора года не пытался увидеть сына? Потому что любил нас? – Она покачала головой. – Роберто, я так не думаю.

– Той ночью я сказал тебе: если ты прогонишь меня, не дав возможности объясниться, я никогда не вернусь. Вспоминай, Розанна! Вспомни, как ты разозлилась! Никогда не забуду, как ты смотрела на меня с порога. Столько отвращения, столько ненависти… Я думал, ты хочешь, чтобы я ушел навсегда. Я ошибался?

– Конечно, нет, – храбро солгала она. – Я же так и сказала. Но я думала, ты выйдешь на связь, чтобы увидеться с Нико.

– Неужели ты не понимаешь? Как я мог видеть тебя или нашего ребенка, понимая, что мне придется расстаться с вами уже через пару часов? Сама знаешь, какие мы люди, Розанна: все или ничего. Я понял: ты не хочешь, чтобы я возвращался, и полностью разорвал отношения. Но, несмотря на это, – признался он, – я несколько раз пытался дозвониться. Очевидно, вас не было дома.

– Даже мне иногда приходится выходить из дома, Роберто.

«Он лжет. Он лжет, – твердила она себе. – Он вообще о нас не думал».

– Прошу, Розанна! Возможно, это один из наших последних разговоров. Я с тобой честен. Клянусь, я звонил! По крайней мере, поверь: я по-прежнему люблю Нико.

– Тогда почему не пытался его увидеть? – возразила она, радуясь собственному гневу за сына. – Но я попытаюсь поверить – ради Нико.

– О principessa! – Роберто погладил ее по волосам. – Почему так вышло? Мы были счастливы втроем. И столько потеряли… Но во всем виноват только я – знаю, знаю.

В дверь позвонили, и резкий звук пронзил повисшее в воздухе напряжение. Розанна встала.

– Такси уже здесь. Мне пора.

– Конечно. – Роберто тоже встал. – Знаешь, cara, я никогда не перестану тебя любить, – мягко сказал он.

«Скажи то же самое в ответ, Розанна! Скажи! – твердила она себе. – Ты же знаешь, что принадлежишь ему – и неважно, какой он и сколько боли тебе причинил».

Но она не ответила, а огромным усилием воли заставила себя подняться наверх, к входной двери. Роберто последовал за ней.

– До свидания, Роберто! – Она спустилась с крыльца, повернулась и посмотрела на него. – Если захочешь увидеть сына, пожалуйста, дай мне знать.

Розанна повернулась и поспешила к такси. Мир расплывался от слез.

Роберто проводил машину взглядом, захлопнул входную дверь и медленно спустился на кухню. Сел за стол и налил себе еще бренди. В воздухе по-прежнему витал аромат ее духов. Роберто чувствовал себя измученным и совершенно опустошенным.

Через шесть часов он улетит в Нью-Йорк – обратно к Донателле и жизни, в которой есть все, кроме смысла. Роберто открыл глаза: закрывая их, он каждый раз видел Розанну на кухне – ее прекрасное лицо, мокрое от слез, пролитых из-за него.

Через два часа Роберто запер дверь и сел на заднее сиденье машины. Такси тронулось, он оглянулся, и дом медленно исчез в тумане – мечта, обернувшаяся кошмаром.

Розанна вернулась домой через три с половиной часа. Поезд задержали из-за ужасного тумана. Она зашла в холл, чувствуя себя эмоционально и ментально опустошенной.

– Ciao, Розанна! Все в порядке? Ты какая-то бледная, – сказала Элла, появившаяся из гостиной.

– Обратный путь оказался непростым. С Нико все в порядке?

– Все хорошо. Я только уложила его спать. Сделать тебе что-нибудь поесть?

– Нет, спасибо, Элла! Думаю, я пойду наверх, приму ванну.

– Хорошо. Где вещи?

– Какие вещи?

– За которыми ты ездила в Лондон.

– О, я… – Розанна покачала головой, поняв, что совсем про них забыла. – Я решила, лучше все-таки оставить их там. Слишком много воспоминаний.

Элла кивнула, а Розанна сняла туфли и начала подниматься по лестнице.

– Из Нью-Йорка звонил Стивен.

– Ты сказала ему, где я?

– Да. – Элла растерялась. – Прости. Я не знала, что нельзя.

– Нет, все в порядке, Элла.

– Он передал привет и сказал, что позвонит завтра.

Розанна устало кивнула.

– Спасибо. Спокойной ночи!

Было уже за полночь, но, как Розанна ни пыталась, сон не шел. Наконец она встала и принялась искать в аптечке снотворное, прописанное доктором, когда они расстались с Роберто. Она так и не отважилась его принимать – боялась не услышать Нико, если тот заплачет ночью. Понимая, что таблетки не помогут, она поставила пузырек на место и спустилась на кухню, чтобы приготовить чаю.

Включив чайник, Розанна посмотрела в окно. Туман был настолько густым, что полностью скрывал дерево, стоявшее в нескольких метрах от дома. Розанна отнесла кружку в гостиную и включила лампу.

А потом услышала стук.

Она замерла от страха. Розанна всегда боялась такого: две женщины и младенец – одни, беззащитные перед злоумышленниками.

В дверь опять кто-то постучал.

«Но ведь грабители не стали бы стучать?» – рассудила она, пока кралась в холл, чтобы попытаться рассмотреть, кто там.

– Розанна, это я. Впусти меня! – раздался голос из щели почтового ящика на двери.

Торопливо отперев засовы и сняв цепь, Розанна с бешено бьющимся сердцем открыла дверь.

– Ты сказала дать знать, если я захочу увидеть сына. Я хочу. И я приехал. Люблю тебя, моя principessa!

Роберто посмотрел на нее и раскрыл объятия. В его усталых глазах плескалась неуверенность.

Поколебавшись несколько секунд, но не в силах больше сопротивляться, Розанна осторожно шагнула навстречу.

Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк

Итак, Нико, твой отец снова появился в нашей жизни. Когда он приехал в Хитроу, ему сообщили, что рейс в Нью-Йорк отменен из-за тумана. Потом он рассказывал, что в тот момент понял: это судьба.

Наше воссоединение было страстным и эмоциональным. Двое влюбленных, которые не виделись больше полутора лет… В ту ночь взаимные обвинения больше не звучали. Мы просто утонули в радости долгожданной встречи.

На следующее утро я посмотрелась в зеркало и поняла, что не прогоню Роберто. Мои глаза снова блестели. Я выглядела по-настоящему счастливой – впервые за год. Что бы ни случилось, Роберто был моим мужем и твоим отцом. Мы принадлежали друг другу, и только это имело значение.

Нико, прежде чем рассказать о дальнейших событиях, я прошу попытаться понять мои чувства к твоему отцу. Моя любовь затмевала все остальное. Его возвращение стало такой радостью, что я оказалась слепа к боли окружающих меня людей. Я вела себя эгоистично, ранила близких поступками,