(Не)идеальный момент - Меган Куин

Я качаю головой.

– Я не хотел влиять на твое решение. Мои чувства по этому поводу никогда не должны были тебя волновать.

– Но, Брейкер, если бы я вышла замуж за Брайана… Это было бы то же самое, как если бы один из твоих братьев женился на ком-то, кого ты ненавидишь?

Даже близко нет. Но я понимаю, к чему она клонит.

– И да, и нет. – Вот тут-то я мог объяснить, что для меня значит любовь к ней, но еще слишком рано. Я это понимаю. Возможно, можно слегка намекнуть. – Лия, если я чему-то и научился за время твоей короткой и бурной помолвки с Брайаном, так это тому, что я слишком сильно люблю тебя, что был бы несказанно счастлив, если бы любил тебя меньше.

– Что это значит? – Она выглядит такой растерянной и несчастной.

– Это значит, что единственный вариант твоего замужества, при котором я буду счастлив – это если ты будешь на сто процентов предана ему и только ему. Если бы ты выходила за меня, я бы ни за что на свете не смог делить тебя с другим мужчиной, будь то хоть лучший друг. Если бы ты вышла за меня, я стал бы для тебя и тем, и другим. Лучшим другом и мужем.

Она отводит взгляд, и я могу только надеяться, что в ее прекрасном мозгу что-то щелкает. Теперь я знаю, что никогда не смог бы отказаться от нее. Вот что такое любовь.

Глава шестнадцатая

Лия

Я не могу выносить, когда он говорит подобные вещи.

Его пленительный взор говорит мне, что я всегда должна быть на первом месте, и именно эти слова я всегда хотела услышать от Брайана. Это единственное, о чем я его просила, но Брейкер говорит мне об этом так легко.

Если бы ты выходила за меня, я бы ни за что на свете не смог делить тебя с другим мужчиной, будь то хоть лучший друг. Если бы ты вышла за меня, я стал бы для тебя и тем, и другим. Лучшим другом и мужем.

Я опускаю ноги на пол и допиваю остатки своего сидра.

– Хочешь еще? – спрашиваю я его, направляясь на кухню.

– Конечно, – отвечает он, но я слышу дрожь в его голосе.

Я не утруждаю себя расспросами, потому что я и так знаю, что произошло. Он беспокоится, что я топлю свои печали в выпивке, но это не так. Я пытаюсь заглушить раскаленные эмоции, пульсирующие во мне всякий раз, когда он смотрит в мою сторону. Я осознаю, что это я попросила его быть моим другом – и единственным другом – много лет назад. Я также помню слова его невесток: Брейкер не из тех парней, что с легкостью начинают новые отношения. Так что мне нужно перестать фантазировать.

Однако… Я не могу выбросить из головы мысли о том, как он ублажает женщину языком.

Как он предпочитает, чтобы ему отсасывали.

Как бы он обращался со своей женщиной, как будто она драгоценность.

И я не могу перестать думать о том, как выглядят его глаза в спальне. Они темнее? Яснее?

Не говоря уже о том, как он бесстыдно говорит мне, какая я красивая… Это начинает вводить меня в ступор, потому что я не должна так смотреть на своего лучшего друга. У меня не должно быть таких мыслей, поэтому, если мне придется употреблять алкоголь, чтобы справиться с ними, я готова напиться вусмерть.

Я открываю банки для нас и протягиваю ему одну.

– Давай посмотрим какое-нибудь шоу, – предлагаю я. – Или фильм. Мы можем пересмотреть «Худого человека»[34].

– Ты уверена, что не хочешь разгромить меня в другой настольной игре?

– Я пытаюсь спасти твою гордость.

– Какая же ты невнимательная. – Он хватает пульт, а я допиваю свой напиток. У меня начинает кружиться голова, а это как раз то, что мне сейчас нужно. Я рада своему помутненному сознанию. – О, я записал несколько повторов «Пароля» на случай, если ты захочешь поиграть. – Он приподнимает брови, глядя на меня. – Ты в деле?

– Ты же знаешь – я всегда за.

– Отлично. – Он подмигивает, а затем тоже делает большой глоток из своего бокала.

* * *

– Прекрати. – Я смеюсь так сильно, что чуть не писаюсь в штаны. – Стоп… Как я должна догадать о слове «ложка», если ты показываешь мне молочные продукты?

Он сгибается пополам и смеется на полу в круге из наших пустых банок из-под сидра.

– Потому что ты хлебаешь молоко ложкой, – сообщает он, раскинув руки и уставившись в потолок. Его рубашка задралась на несколько дюймов, и я замечаю его потрясные кубики пресса.

– Ты бы и сказал, спорщик. Ты утратил свою хватку.

– Я пьян. – Он отшвыривает ногой несколько банок. – И я только что съел пончик, так что мой мозг работает не очень хорошо.

Я опускаюсь на пол и подползаю к нему, мои волосы падают на щеки, когда я смотрю ему в светящееся улыбкой лицо. Я протягиваю руку и несколько раз похлопываю его по щекам:

– Раньше ты был таким умным. Что с тобой случилось?

– Всему виной ты и твои напитки, – говорит он перед тем, как обхватить меня рукой за талию и повалить на пол рядом с собой.

– Мы не так уж много выпили.

– Мы выпили по десять банок каждый, – уточняет он.

– Где-то больше… десяти.

– Лия Фейрвезер-Ферн, не прошло и десяти часов. А мы выпили три за последний час, так что… мы пьяны.

– Может, ты и пьян, но я не пьяна.

– О, да? Тогда вставай и иди по прямой линии.

– Полегче! – Я перекатываюсь на бок, а затем медленно заставляю себя встать. Он прислоняется к дивану, чтобы понаблюдать за мной. Я делаю глубокий вдох и говорю: – Смотри на это совершенство.

Я ставлю одну ногу перед другой и начинаю идти, мои ноги подкашиваются, я теряю равновесие и чуть не падаю на стулья на островке, заставляя Брейкера покатываться со смеху.

– Ладно, конечно, ты не пьяна.

– В этом нет моей вины. – Я делаю еще один глубокий вдох.

– Разве? Тогда кто подменил твои ноги?

– Я, но… во всем мой лифчик виноват, – смеюсь я. – Он препятствует притоку крови к пальцам ног, и именно поэтому мне трудно ходить.

– Ух ты, это вполне научное объяснение.

– Ну, а ты попробуй ходить в лифчике. – Я протягиваю руку перед собой, расстегиваю переднюю застежку лифчика, а затем снимаю его и бросаю Брейкеру: – Попробуй сам.

Он поднимает на