Эти три коротких слова - Меган Куин

Ну, и раз уж разговор зашел о ненависти, давайте вспомним про Пэйси. Потому что его я тоже ненавижу. Именно из-за него, черт возьми, мои губы сейчас не целуют губы Пенни. И именно поэтому она сбежала из квартиры и не отвечает на сообщения.

Он, черт возьми, причина, по которой я сделал шаг назад и сказал ей, что не могу – хотя на самом деле мне чертовски этого хотелось. Господи, один вкус ее восхитительных губ вновь вернул меня в воспоминания о нашей совместной ночи. Ночи, о которой я не могу перестать мечтать. Которую я хотел бы повторить еще множество раз.

Прикосновение ее губ к моим вызвало целый вихрь эмоций и воспоминаний, и я до сих пор не могу прийти в себя.

Но Пэйси ясно сказал мне не приближаться к ней.

Не сметь ее трогать.

Ни в коем случае не развивать отношения.

И как последний придурок, я собираюсь выполнить его просьбу. И все потому, что я обманул его доверие в первый раз, и не хочу сделать это снова.

Дверь в квартиру открывается. Я оборачиваюсь и вижу Пенни. Она прикрывает за собой дверь, запирает ее, а затем снимает обувь и ставит ее в шкаф в прихожей.

Ладно, поехали…

Я встаю с дивана и засовываю руки в карманы, не понимая, что мне делать.

– Привет, – говорю я.

Она поднимает взгляд в мою сторону.

– Привет, – она улыбается и идет на кухню.

Улыбается?

И не просто улыбается. В ее голосе звучит такое веселье, что у меня волосы на затылке встают дыбом.

Внимание. Внимание. Объявляется чрезвычайное положение.

Если вы думаете, что тут есть чего бояться, вы абсолютно правы. Учитывая ее скачки настроения в прошлом, ситуация может принять самый неожиданный оборот.

Все, что я могу сейчас делать, это паниковать. Пенни открывает шкафчик, чтобы взять стакан, и я чувствую, как у меня крутит желудок. Пенни захлопывает дверцу и наливает воды – и я чувствую, как у меня начинает сосать под ложечкой.

– Э-э… Ты не хочешь поговорить? – спрашиваю я. Она поднимает на меня взгляд.

– Все хорошо, Илай. Правда, – она снова улыбается, и я чуть не вздрагиваю от блеска ее белых зубов. – У нас все в порядке. Ладно?

– Э-э… Ладно, – говорю я, хотя совершенно в этом не уверен.

– Отлично. Итак, хочешь посмотреть «Озарк»?

Она подходит к дивану, берет пульт и включает телевизор, затем садится, подобрав под себя ноги.

Я молча стою, пребывая в полнейшем замешательстве.

И все еще слегка паникую.

Со мной что-нибудь случится, если я сяду рядом? Она что, не только за водой на кухню пошла? Может, она сунула нож под футболку, а я и не заметил? А что случится, если я не сяду? Она на меня набросится? Начнет плакать? Просто будет вести себя как обычно?

Мне очень хотелось бы, чтобы в мире существовало хоть какое-то руководство о том, как справиться с этой ситуацией.

С ситуацией, когда сестра моего лучшего друга от меня забеременела, я стал исключительно платонически с ней жить, затем мы поцеловались, хотя не должны были, а потом я отстранился и довел ее этим до слез.

Где, черт возьми, руководство на этот счет?

– Почему ты так странно себя ведешь? Садись. – Пенни похлопывает рядом с собой по дивану.

Это я себя странно веду? Я?

Насколько я помню, это она плакала и была расстроена, а сейчас ведет себя так, словно ничего не случилось. Где она вообще была? Может, ей стерли память?

Может, люди в черном существуют на самом деле?

Я осторожно сажусь на диван, на всякий случай стараясь держаться на приличном расстоянии. Пенни немедленно включает сериал и полностью погружается в перипетии сюжета. Я одним глазом смотрю на телевизор, другим – слежу за ней. Может быть, это все из-за беременности. Что-то типа гормональной перестройки. Но она кажется такой хладнокровной и спокойной, и это… ужасно настораживает.

Мне хочется написать Поузи и попросить у него совета, но раньше я никогда не отвлекался на телефон, пока мы смотрели «Озарк», и я не хочу, чтобы Пенни поняла, что я обсуждаю ее. Так что я просто сижу и смотрю в экран, надеясь, что она права, что все будет в порядке… Но краем глаза я все-таки за ней приглядываю. На всякий случай.

Она все еще может прятать под футболкой нож.

– Ты мой лосьон не видел? – спрашивает Пенни, выходя из ванной.

Мне всерьез кажется, что бог меня ненавидит. Я совершил что-то ужасное, и теперь он меня наказывает. Потому что прямо передо мной в облегающей белой майке – без лифчика! – стоит Пенни, и я, черт возьми, могу видеть все.

Все!

Изгибы ее груди.

Ареолы ее сосков.

Собственно, сами соски.

Не говоря уже о том, что вместо обычных шорт она надела трусики, полностью открывающие бедра. Не знаю, куда она дела свою пижаму, но это… В общем, совсем не то, к чему я привык. И при любых других обстоятельствах я бы только обрадовался этому наряду, усадил бы ее к себе на колени и принялся покусывать ее маленькие упругие соски сквозь тонкую ткань.

Но сейчас я в самом настоящем чистилище, где мне не позволено делать ничего подобного. Обо всех моих желаниях можно смело забыть.

– А, вот же он, на тумбочке, – Пенни хихикает. – На днях нашла его в холодильнике. Беременность делает с мозгом странные штуки.

Кроме того, я все еще напуган ее беззаботностью. Конечно, ножа под футболкой у нее не оказалось, но это не значит, что она не планирует нападение.

Она открывает крышку и выдавливает на руки немного лосьона. Я чувствую восхитительный цветочный аромат. Обычно Пенни наносит его на руки, прежде чем мы идем спать, но сегодня она растирает им плечи.

Интересно, она в курсе, что я без ума от этого запаха? Я с таким нетерпением жду момента, когда смогу его вдохнуть, что даже купил себе точно такой же флакончик и спрятал его в дорожный чемодан. Я настолько жалок, что пока я в отъезде, каждый вечер натираю им руки перед сном.

Надеюсь, что Пенни об этом не догадывается.

– По-моему, мне стоит купить новые лифчики.

Я сглатываю.

Она задирает майку, обнажив живот, и принимается втирать в него лосьон.

– Мне кажется, грудь стала больше. А ты как думаешь? – Она тянет ворот вниз, почти полностью обнажая грудь – теперь соски прикрывают только лямки майки.

Вот черт.

Мой член