Нарушаю все правила - Эми Эндрюс

щеголяющая пирсингом в носу, яркими тенями на веках и прикольными очками в зеленой оправе. И еще парень по имени Мэл с пышной хипстерской бородой и собранными в пучок волосами.

Все трое раскрепощенно улыбались, стоя в обнимку перед ярким трехэтажным складским зданием, причем Би совершенно точно была уверена, что это самый центр Лос-Анджелеса. Следующее фото представляло их рабочее пространство, которое смотрелось весьма солидно – судя по всему, раскинувшись на весь верхний этаж, – с четырьмя угловыми кабинетами и огромным застекленным конференц-залом с большими панорамными окнами. Все творческие зоны размещались в опенспейсе – как по картинке в Google, – с преобладанием света и ярких красок. Там было много современной, красиво расставленной техники, равно как и всевозможных вычурных стульев и кресел-мешков, не говоря уже о множестве огромных растений в широких кашпо и жизнерадостно расписанной стене.

Почитав историю их фирмы, Би выяснила, что улыбчивую троицу составляли давние друзья по колледжу, которые решили объединиться и затеять собственное дело после того, как пару лет назад каждый из них расстался с прежней работой. Спустя полтора года их бизнес начал неуклонно расти и сделался настолько успешным, что они наняли на полную ставку еще пять креативщиков для художественного контента, а также организовали небольшое производство со штатом из пятнадцати человек, которые отслеживают весь процесс – от приобретения бумаги до печати и распространения продукции. Причем, заботясь об экологии, они делают открытки из переработанных отходов, и все элементы их продукции биоразлагаемые.

Би еще немного погуглила об этой фирме, решив узнать, что говорит о них интернет (а не только собственная PR-машина), и осталась под изрядным впечатлением. Оказалось, что со столь скромными стартовыми возможностями они проявили большую сметливость и хорошую маневренность перед лицом постоянно меняющихся факторов рынка, легко отказываясь от того, что не нашло сбыта, и активно используя в своем продвижении социальные сети. У них было почти двести тысяч подписчиков в «Инстаграме»[20] и более трехсот тысяч в «ТикТоке». Очевидно, все это вместе помогло им найти для себя надежную нишу и увести часть потребителей от крупных рыночных игроков.

«Отличная работа, Ким!»

Вернувшись к ним на сайт, Би решила посмотреть их продукцию в онлайн-магазине… На чем весь ее восторг и закончился. «Поздравь с изыском» – что тут еще скажешь! Разглядывая выставленные там товары, Би почувствовала, как у нее ноют зубы. Там было великое множество открыток – от традиционных поздравительных до тошнотворно слащавых, но ничего такого, что могло бы ее зацепить.

Каждая казалась по-своему неплоха, но… Все же это было не то.

На самом деле Би и так-то никогда не входила в категорию ценителей банальных поздравительных открыток. Но особенно сейчас, сегодня все эти сентиментальные послания с приветствиями и самыми добрыми пожеланиями – равно как и весь тот идеальный мир, где дорогие кусочки картона были панацеей от всех мировых бед, – действовали Би на нервы.

На нервы, которые и без того были натянуты донельзя и болезненно обнажены.

Неужели Ким решила, что Би возьмется штамповать эти… эти… сентиментальные сопли? Причем сейчас – тем более сегодня! – когда ей вообще хочется сжечь все кругом дотла!

Впрочем, если быть справедливой к Ким – та ведь и понятия не имела, что Би откроет ее письмо, уже узнав новости насчет Кевина. Однако даже в те дни, когда она еще не помышляла о фатальном разрушении мира, ей все равно были не по нутру такие слащаво-слезливые, притворные послания.

И сейчас она достаточно кипела злостью, чтобы это доказать.

Метнувшись к дивану, Би рывком схватила альбом, затем достала из-под кровати чемодан и вытащила раскраску для взрослых, которую купила, остановившись отдохнуть по пути в Криденс. На тот момент ей показалось, что для нее это лучший способ заполнить свободное время, но потом она наткнулась на «Сверхъестественное». В упаковке с раскраской прилагался большой набор карандашей и точилка – и как раз это сейчас Би и искала.

Вернувшись на кровать к крайне безучастной ко всему Принцессе, Би рьяно взялась за дело. Пальцы ее порхали по странице, и с каждым штрихом, с каждым изгибом линии, что она оставляла на бумаге, ярость ее то достигала апогея, то спадала, то возрастала вновь. Не отдавая в том отчета, она пришла сейчас в то же экстатическое состояние, как и тогда, на озере. Начав рисовать, Би даже не представляла, что именно собирается изобразить, но картинки стали стремительно складываться у нее в мозгу, и в течение часа она сделала три анти-сопливых наброска, которые в изрядной степени показывали ее далеко не холлмарковское[21] настроение.

Все три были практически выполнены черным карандашом, лишь кое-где, для усиления образа, был слегка добавлен цвет. И все три изображали ее саму. Такой, какой она вышла на улицу в тот день, когда впервые встретилась с Остином. Когда, кипя злобой на весь мир, взяла навынос пирог и два мороженых. С нечесаными, мышиного цвета волосами, скрученными в неряшливый узел на затылке, в мешковатых, обвисших на коленках трениках, без лифчика и в тапках-«зайках» с торчащими ушами. С сердито поблескивающими глазами и совершенно не в себе.

У ее ног на рисунке сидела Принцесса – со всем своим уродством и напыщенностью, вместе взятыми. С огромной тушей, с клочковатой рыжей шерстью, со сморщенной пустой глазницей, с чрезмерно заросшими шерстью ушами, с торчащим наружу клыком – и притом царственно, как королевская особа, взирающая куда-то вдаль. Би еще пририсовала ей диадему – на случай, если кто остального не заметил.

Вместе они составляли изумительную парочку! Обе злые и взбешенные на целый свет и обе, знававшие куда лучшие дни.

Первую картинку Би подписала: «Ой, простите! Небось, искали диснеевскую принцессу?» Вторую: «Видели, как мне на всё начхать?» А третью: «А что плохого в сбрендившей кошатнице?»

Остановившись, Би пару секунд полюбовалась результатом, слегка сбившись с дыхания от интеллектуальных усилий, но притом испытывая необычайную гордость. Ее рисунки были полной противоположностью тем открыткам, что выпускали Greet Cute, отчего в ее собственных глазах выглядели совершенством. Нимало не задумываясь, Би схватила телефон и позвонила в кофейню ниже этажом.

– Привет, Дженни, это Би. Я тут подумала, может, ты мне подскажешь, куда обратиться в Криденсе, если надо что-то отсканировать?

– В библиотеке есть сканер, – ответила Дженни.

– Отлично! – просияла Би. – Спасибо.

Она поспешно натянула новые, еще не растянутые, спортивные штаны и даже – так была взвинчена! – надела бюстгальтер. Если Принцесса и возражала против столь поспешного ухода Би, то никак это не озвучила и даже не выказала особого интереса.