Предположение - Аврора Роуз Рейнольдс

ободку. Я знал, что это кольцо будет на пальце женщины, которую полюблю, с тех пор как стал достаточно взрослым, чтобы осознать все его значение.

На следующий день я отправился в больницу и, как и было задумано, надел ей кольцо, и оно идеально подошло. Я знал, что, когда она проснется, ей предстоит долгий путь к выздоровлению, но был убежден, что мы продолжим жить вместе и больше не станем откладывать на потом.

— Мужик, он — единственный человек, у которого хватило бы смелости причинить ей боль, — говорит Джастин, выводя меня из задумчивости.

— Свяжись с Каем.

Я провожу рукой по волосам, расстроенный из-за всего этого дерьма, разрываясь между необходимостью быть рядом с Отэм и покончить с убийцей, чтобы мы могли жить дальше, зная, что угрозы больше нет, как только она выйдет из больницы.

— Уже занимаюсь этим. — Он встает и выходит из кабинета.

Я поворачиваю голову и смотрю на Финна.

— А мне что делать? — спрашивает он.

— Поезжай в больницу, поговори с Сидом и узнай, рассказал ли он кому-нибудь о своем визите сюда.

— Сделаю. — Он встает, но останавливается в дверях. — Как там Отэм?

— На данный момент, дела у нее идут лучше, чем предполагали врачи.

— Что она думает о кольце? — ухмыляется он.

Я улыбаюсь впервые за несколько часов и качаю головой.

— Она не сняла его и не швырнула в меня, так что я воспринимаю это как хорошую новость.

— Она любит тебя, парень. Вам обоим чертовски повезло. — Он кивает, и я вижу нечто в его взгляде, но он выходит из кабинета.

Не знаю, что это было, и сейчас у меня нет времени выяснять, но, похоже, когда волны улягутся, нужно будет потолковать с другом.

Я провожу рукой по голове и отвечаю на телефон, когда звонит Джастин.

— Да?

— Кай позвонит с минуты на минуту.

— Спасибо.

— Ты скоро поедешь в больницу? — спрашивает он.

Я смотрю на часы и проверяю время.

— Ага. Сегодня ее должны перевести из отделения интенсивной терапии, и я хочу быть рядом.

— Увидимся там, — бормочет он.

Джастин провел в больнице столько же времени, сколько и я. Могу сказать, что мысль о том, чтобы потерять Отэм, повлияла на него так же сильно, как и на меня. Он не влюблен в нее, но любит как сестру и стал еще одним членом семьи, которой у нее не было раньше, зато есть сейчас.

— Увидимся. — Я вешаю трубку, но через несколько минут снова поднимаю ее. — Да?

— Мне передали, что ты хочешь поговорить, — отзывается Кай, и я наклоняюсь вперед, чувствуя, как напрягаются мышцы.

— Мне нужно, чтобы ты назначил еще одну встречу.

— Сожалею о твоей ситуации, но…

— Только не говори, что ты не можешь устроить мне встречу, — обрываю я, чувствуя, как телефон трещит в руке. — Это моя невеста. Мне нужно покончить с этим дерьмом, чтобы, когда она вернется домой, она знала, что находится в безопасности. Организуй мне встречу.

— Ты ставишь меня в очень скверное положение.

— Что бы ты сделал, если бы это дерьмо случилось с твоей женщиной? — рычу я.

— Убил бы каждого ублюдка, который допустил бы даже мысль причинить ей боль, — мрачно отвечает он.

— Дай мне то, что я хочу.

— Я позвоню, но ты у меня в долгу, — отвечает он.

Кай не из тех парней, у которых хочется оставаться в долгу, но в данный момент я бы заключил сделку и с дьяволом, лишь бы получить необходимое.

— Спасибо, приятель.

— Сожалею о том, что произошло.

Я слышу искренность в его голосе, но это нисколько не ослабляет ярость, которая бурлит в моих венах с тех пор, как в Отэм стреляли.

— Я тоже. Позвони мне, когда все будет готово. — Я вешаю трубку и засовываю телефон в карман, затем отправляюсь в больницу.

***

— Вы сказали мне, что она вне опасности, — говорю я двум мужчинам, сидящим напротив. — И обещали надеть на своего гребаного волкодава намордник.

Я прилетел в Вегас два часа назад на частном самолете Свена, узнав, что Поли Амидио согласился встретиться со мной.

— Ты понимаешь, с кем разговариваешь? — спрашивает Поли Амидио-младший, наклоняясь вперед.

Его отец, Поли-старший, кладет руку ему на плечо и тянет назад. Любой может сказать, что они семья. Оба одинаково одеты в черные костюмы, у обоих темные волосы, зачесанные назад, смуглая кожа и кристально-голубые глаза.

— У нас сложилось впечатление, что все кончено. К несчастью для всех вовлеченных сторон, Винсент так не считал. — Поли-старший потирает переносицу.

— Где он сейчас? — спрашиваю я. Меня не волнует, что, черт возьми, происходит в их организации; единственное, чего я хочу — все уладить.

— Мои люди сейчас ищут его, — говорит он, и сын кивает.

— Мне нужен список людей, с которыми он общается. Я сам найду его, если понадобится.

— Тебе тут не сайт знакомств, — роняет Поли-младший, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не выстрелить ему в голову. Этот мелкий ублюдок жаден до власти. Я видел это во время нашей первой встречи и вижу сейчас.

— Сынок, — резко говорит отец.

— К черту все это, пап. Это чушь собачья, — продолжает младший, поднимаясь.

Отец обнимает его за плечи и тянет обратно в кресло.

— Я, мать твою, глава семьи. Ты делаешь то, что я говорю, — рявкает Поли-старший, ударяя кулаком по столу. Когда молодой человек смотрит на меня, я вижу смущение и гнев, но он быстро скрывает их, наклоняя голову. — Я дам тебе информацию, которую ты просишь, но если ты найдешь его, то приведешь ко мне, — идет на компромисс Поли-старший.

— Что вы собираетесь с ним делать? — спрашиваю я, потому что, на мой взгляд, смерть — это единственный вариант в данной ситуации.

— Это семейное дело, — неопределенно отвечает он.

— Так не пойдет. Он всадил две пули в мою невесту. Я хочу, чтобы он был на глубине двух метров под землей, — заявляю я, стараясь сохранять хладнокровие.

— Он не будет представлять для тебя угрозы после того, как я с ним встречусь. — Его тон холоден, и я немедленно киваю.

— Буду ждать звонка, — говорю я, встаю и выхожу из комнаты.

Кай не сразу следует за мной на стоянку, поэтому я торопливо звоню маме — узнать, как у них дела. Она рассказывает мне последние новости об Отэм и Табсе: что с обоими все в порядке, и Отэм, кажется, сегодня чувствует себя намного лучше; она встала с постели и приняла душ. Отличные новости, но было бы лучше, если бы я был там и видел это собственными глазами. Отэм расстроилась,