Воровка - Таррин Фишер

Я смотрю на нее. Как сложилась бы наша жизнь, если бы она не скрыла беременность и не решилась на аборт? Нашему ребенку исполнилось бы десять.

Притягиваю ее к себе, чтобы поцеловать. Она никогда не сопротивляется, никогда не ведет себя так, будто не хочет меня. Я несу ее на диван, и ни она, ни я не спасаем сгоревший тост.

Немногим позже я наслаждаюсь эспрессо в кафе на своей улице. Джесс уехала на работу. Мой телефон вибрирует, оповещая о входящем сообщении.

О: Так что?

Я улыбаюсь самому себе и допиваю кофе, прежде чем ответить.

Что «так что»?

Долгая пауза. Она взвешивает, как бы выудить из меня информацию, при этом не выдав, будто ситуация ей не безразлична.

О: Хватит играть со мной!

Кажется, я помню, когда ты просила меня о том же самом в последний раз. Если не ошибаюсь, мы были в апельсиновой роще.

О: Пошел ты. Как тебе Ноа?

Он прелесть

Как тебе Джесс?

О: Все та же пустоголовая потаскуха.

Я хохочу в голос. Посетители кафе оборачиваются, удивляясь, над чем я смеюсь.

Собираю вещи – пора уходить. Оливия не заставит себя долго ждать. У нее есть тенденция переходить прямиком к делу. Уже возле машины телефон вибрирует снова.

О: Не влюбляйся в нее.

Я пялюсь на это сообщение долго, очень долго. Минуту – или три. Что ей нужно от меня? Ответ я не пишу. Ощущение, будто она только что ударила меня под дых.

И на этом все. Она исчезает на весь следующий год.

Глава 3

Прошлое

Когда я впервые увидел ее – о боже, – то почувствовал себя так, будто в моей жизни никогда не было других женщин. Мое внимание привлекла ее походка – подобная воде, плавная и непреклонная. Мир вокруг будто рассеялся, и я мог видеть лишь ее, единственное настоящее существо среди вихря цвета. Я улыбнулся, когда она встала под отвратительным, кривым деревом и одарила его совершенно подозрительным взглядом. Раньше я никогда не замечал этого дерева, хотя оно определенно относилось к тем вещам, заметив которые удивляешься, как ты мог упускать их раньше. Кто-то из друзей пихнул меня в плечо, чтобы я перестал витать в облаках. Мы обсуждали баскетбол. Тренер отстранил лучших игроков за то, что те курили травку, и последние три игры проводились без основного состава, который теперь сидел на скамейке запасных. Но стоило мне увидеть ее, как разговор исчерпал себя. Друзья проследили за моим взглядом, обменявшись многозначительными усмешками. В делах любовных я имел определенную репутацию. Когда я пошел к дереву, из них тут же посыпались подначивания. Она стояла спиной ко мне. В ее волосах хотелось запутаться пальцами, настолько они были дикими и темными, струящимися до пояса. Следовало сразу же спросить ее: «Ты выйдешь за меня?» – но я выбрал что-то менее кардинальное:

– Чем это дерево так тебя разозлило?

Она обернулась так резко, что я отпрянул. Из-за нее что-то во мне перевернулось, и, колеблющийся и растерянный, я не знал, что делать с незнакомыми чувствами. То, что произошло дальше, ранило мое самолюбие.

– Просто вопрос, солнышко, не нападай на меня, – ради всего святого, какая же она неприветливая.

– Могу я чем-то помочь? – огрызнулась она.

– Мне стало интересно, почему это дерево заставляет тебя хмуриться.

Потрясающе глупо, но что еще можно сказать? Либо у нее крайне паршивый день, либо крайне паршивый характер – в любом случае я настроился постоять в тени и поговорить с ней.

В ее чертах вдруг проступила усталость:

– Ты пытаешься флиртовать со мной?

Проклятье. Это очень быстро становилось самым странным знакомством с девушкой на моей памяти. Поэтому я представился по имени.

– Прости, что?

– Мое имя. – Я протянул ей руку для рукопожатия. До нее просто хотелось дотронуться. Она оказалась ледяной, будто сквозь ее кожу просачивался ее характер. Она поспешно отдернула руку.

– Да, я пытался флиртовать с тобой, пока ты не растоптала мои надежды.

Ни в один из дней, прожитых мною под солнцем и луной, я не пожимал руку девушке, которую хотел. Получилось неловко. Для нее тоже. Она свела брови, озираясь, будто отчаянно нуждалась в ком-то, кто спас бы ее и увел с этой несчастной парковки.

– Слушай, я бы рада остаться и покормить твое эго бессмысленной болтовней, но мне пора.

Бессмысленной болтовней. Она только что использовала столь вульгарное выражение, чтобы задеть меня. Боже. Что за женщина. Если бы я мог пробиться сквозь всю эту враждебность, какой она оказалась бы на вкус? Но она уже направлялась прочь. Нужно было срочно сказать что-то, что оставило бы неизгладимое впечатление. Так что я решил задеть ее в ответ:

– Если бы ты была животным, то явно ламой.

Я смеюсь ей в спину. Это правда. Ламы мне весьма симпатичны: отстраненные, с испепеляющим взглядом. Плюются, когда раздражены. Однажды в контактном зоопарке одна из них плюнула в моего брата, тут же завоевав титул моего любимого животного. Не то чтобы незнакомка об этом знала – я просто сравнил ее с животным, выводя ее из себя.

– Увидимся, – сказал я, уже разворачиваясь обратно к друзьям. И да, я собирался обязательно удостовериться в том, что мы увидимся. Мне нужно было добиться этой холодной, ядовитой девушки. Добиться аудиенции в ледяном замке и растопить его, если понадобится. Я привык к тому, что женщины желали меня, а она не желала ничего больше, чем не иметь ко мне отношения, – даже не назвала своего имени. Наблюдая за тем, как она исчезает вдали, я уже понимал: первое – я хочу ее. Второе – ради взаимности придется потрудиться.

Никто понятия не имел, кто она. Это сбивало с толку. Она так отличалась от остальных, что я полагал, каждый парень в кампусе поймет, кого я имею в виду: непокорные темные локоны, глаза, пылающие внутренним огнем, талия настолько тонкая, что вокруг нее можно сомкнуть ладони. Пришлось даже воспользоваться связями в приемном отделении, где работала девушка, с которой мы встречались в старшей школе и которая по-прежнему неровно ко мне дышала.

– Калеб, так нельзя, это против правил, – наклонилась над стойкой она, исполняя дешевый трюк с глубоким вырезом.

– Только в этот раз, Рэй.

Большего было и не нужно.

– Ладно, какой корпус?

Она поднималась к зданию Коннора.

– В Конноре проживают пять сотен девушек, нужно что-то более конкретное.

– Второй курс, – наугад предположил я.

Она принялась что-то