Антибойфренд - Пенелопа Уорд

– Я не приглашал его. Он друг моего друга и пришел на вечеринку с ним. Я знаю, что был груб с ним, но мне наплевать. Я не хочу, чтобы он приближался к тебе. У него отвратительная репутация в том, что касается женщин.

Лоб Дикона блестел от пота. Он, казалось, сильно нервничал, и я решила оставить эту тему.

Дикон пошел к бару и вернулся с напитками – какой-то янтарной жидкостью для себя и еще одним мартини для меня. Я молча смотрела, как он пьет из своего стакана.

– Ты в порядке? – спросила я.

Дикон скорчил гримасу, словно алкоголь обжег ему горло, а потом вытер губы тыльной стороной ладони.

– Может быть, я совершаю ошибку? – сказал он наконец.

– Ты имеешь в виду свой переезд?

– Да. Я хочу сказать… я счастлив здесь. И я совсем не хочу никуда уезжать. Но я чувствую себя обязанным переехать, потому что это открывает передо мной большие возможности. Хотя я все время думаю о том, что, возможно, пожалею о своем решении. – Я молчала, и Дикон покачал головой. – Что теперь говорить об этом? Я уже освободил квартиру, а в среду должен приступить к работе. Надо полагать, уже слишком поздно идти на попятную.

Я впервые осознала, что у него были серьезные сомнения. Я была уверена, что он с радостью принял эту перемену в жизни, учитывая деньги, которые ему предложили. И мое мнение относительно всего этого не слишком бы ему помогло – оно было бы чересчур предвзятым. Так что я старалась сделать так, чтобы он не жалел о принятом решении. Но мое сердце кричало: «Не уезжай! Пожалуйста, не уезжай!»

Но, если он никогда не хотел вступать в близкие отношения со мной, может быть, и хорошо, что он уезжает. Может быть, он должен уехать, чтобы дать мне шанс забыть о нем. Так что, остался бы Дикон или уехал, все равно я была обречена испытать боль, потому что не могла справиться со своими чувствами к нему.

– Когда ты улетаешь? – спросила я.

– Утром в понедельник, в половине девятого.

У меня на глазах навернулись слезы, но я усилием воли не дала им пролиться.

– Мне нужно попрощаться с Санни, – сказал он. – Я не знаю, как это лучше сделать. Мне кажется, она заметит мое отсутствие и будет переживать. Я не хочу, чтобы она расстраивалась. Но с другой стороны, я чувствую, что должен объясниться с ней, пусть даже она не сможет всего понять.

Боль пронзила мое сердце при мысли о том, что он попрощается с моей дочерью, которая, как я знала, очень любит его. И я уже не смогла сдерживать свои эмоции. Мне нужно было срочно удалиться, чтобы выплакаться.

Я коснулась рукой его плеча:

– Я скоро вернусь, хорошо? Мне нужно в туалет.

Не дожидаясь ответа, я стала пробираться сквозь толпу к единственной туалетной кабинке, расположенной в дальнем углу. Постучав, чтобы убедиться, что там никого нет, я вошла в кабинку и вытерла слезы, которые, как я видела в зеркале, уже катились по моим щекам.

«Черт. Черт. Черт. Почему ты не сказала ему, чтобы он остался, когда у него были сомнения? Может быть, он послушал бы тебя. Может быть, он остался бы».

Я знала, что это сумасшествие. Было бы эгоизмом просить его не уезжать ради своих корыстных целей. Но он выглядел расстроенным сегодня вечером, разве нет? Словно хотел, чтобы кто-нибудь назвал ему серьезную причину остаться. Однако, несмотря ни на что, я знала, что это проигранная битва. Грусть, которую испытывает сегодня Дикон, вполне естественна и быстро пройдет. Он улетит в Токио, устроится на новом месте и приступит к новой интересной работе. И забудет о нас.

У меня в воображении возникла картинка, как Дикон бродит по ярко освещенным, бурлящим жизнью улицам незнакомого города. Он сможет заполучить любую красивую японскую женщину, которая ему приглянется. И они все будут рады броситься в объятия обаятельного и роскошного американца.

Кто-то постучал в дверь туалета. Черт. Я слишком задержалась здесь. Дикон начнет беспокоиться, куда я пропала.

– Выхожу!

Мои глаза все еще были красными. Если я сейчас вернусь к нему, Дикон догадается, что я плакала. Но, поскольку кто-то ждал за дверью, я вынуждена была покинуть туалет. Мне придется на несколько минут выскользнуть на улицу, прежде чем я вернусь к Дикону.

Я открыла дверь и увидела стоявшую у туалета женщину. Она выглядела раздраженной.

Я прошла мимо нее и направилась к выходу. Холодный воздух остудил мое лицо. Я прижалась спиной к кирпичной стене, собираясь достать пудреницу и привести себя в порядок, прежде чем вернуться на вечеринку. Спрятать слезы с помощью макияжа было настоящим вызовом, но я как-нибудь справлюсь. Но спрятать свои чувства? Это никогда не было моей сильной стороной, особенно когда они накатывали на меня с такой силой, как в тот вечер.

Но прежде чем я успела достать зеркальце из сумки, я услышала голос Дикона.

– Кэрис, господи! Эдриан сказал мне, что видел, как ты выходила из комнаты на улицу, и я не знал, что и подумать. Я… – Он запнулся. – Ты плачешь?

Как я могла отрицать это? Я шмыгнула носом.

– Прости. Мне не хотелось, чтобы ты видел меня такой. Я вышла, чтобы подышать свежим воздухом. – Я невидящим взглядом уставилась на дорогу. – И я чувствую себя глупо из-за того, что ты появился в такой момент. Просто… когда ты говорил все это – о том, что тебе жаль уезжать и что ты хочешь попрощаться с Санни, – на меня снова нахлынули все те чувства, которые мучают меня с того момента, когда ты сообщил о своем отъезде. – Я посмотрела на него. – Дикон, что, если после понедельника я больше никогда не увижу тебя? Это ужасно. Прости, что не могу сдерживать себя. Я не хотела показывать своих чувств.

Я закрыла глаза, жалея о том, что обнаружила свою слабость. И тут его ладони прижались к моим щекам. Я распахнула глаза, чтобы тут же снова закрыть их, когда его горячие губы коснулись моих губ. Я на мгновение затаила дыхание. Мои ноги чуть не подогнулись, и я растаяла в его объятиях. А когда я осознала, что это происходит в действительности, я приоткрыла рот, чтобы его язык скользнул внутрь, и вспомнила, каково это – когда этот язык касался других частей моего тела. Но, несмотря на ту упоительную ночь, сейчас все было по-другому – более страстно. Я впервые ощущала вкус его губ, вдыхала