Эти три коротких слова - Меган Куин

людей на свете я занялась сексом именно с тобой, стало для меня значительным событием. Я знаю, что на работе я веду себя совсем по-другому. Когда я работаю, я могу быть общительной и экстравертной, но это только потому, что это моя работа. У меня есть список вопросов и тем для обсуждения, и я знаю, с кем и когда я могу их использовать. Я не чувствую, что обязана кого-то впечатлить. В личном общении мне куда сложнее. Я скорее интроверт. Мне нравится просто свернуться на диване калачиком и смотреть «Озарк»…

– Ты смотришь «Озарк»? – спрашиваю я. Наконец-то мы можем о чем-то поговорить.

– Да… А ты?

– О да. Просто обожаю Джейсона Бейтмана. Познакомился с ним в прошлом году на благотворительном мероприятии. Чувак чертовски крут. Он, правда, любит бейсбол, но и хоккей тоже уважает.

– Ого, я и не знала, что ты его вживую видел. А на каком ты сезоне?

Я устраиваюсь поудобнее и открываю чили. Автобус постепенно заполняется, но все ведут себя тихо. Мы все друг друга уважаем и знаем, что сейчас то самое время, когда ребята звонят по телефону своим родным и близким. Так что мы просто тихо ужинаем, чтобы никому не помешать.

Я не совсем согласен с тем, что она сказала про свою работу и интровертность, но я решаю оставить этот разговор на потом. Мы наконец-то нашли общую тему для разговора, а не зацикливаемся на том, какие мы странные, и это лучший способ завести разговор. Вот почему я так ухватился за обсуждение «Озарка».

– Я сейчас на второй серии последнего сезона. А ты?

– На третьем. Черт, а ведь мы могли бы его вместе смотреть, чтобы, знаешь… Ну, сделать наше совместное пребывание менее мучительным.

– Я бы не назвал это мучительным… Ну, разве что слегка.

Она смеется, и я понимаю, что мне правда очень нравится ее смех. Помню, я заметил это еще в ту ночь, когда мы переспали. Неудивительно, что моя воля тогда ослабла и я позволил себе попробовать ее на вкус. Я по-другому не мог.

– Но я не против пересмотреть вместе.

– Ты не обязан смотреть со мной сериал.

– Знаю, но, по-моему, это хорошая идея. Мы уже начали больше общаться только потому, что нашли что-то общее.

– И правда. – Она глубоко вздыхает. – Боже, даже представить не могу, что ты сейчас обо мне думаешь.

– По-моему, ты весьма ничего, Пенни. Я уже давно так думаю, – говорю я, наконец-то почувствовав себя увереннее. – С тех пор, как нас познакомил Пэйси, я думал о тебе только хорошее. И даже сейчас, когда я прихожу домой после игры и вижу, как ты носишься по всей квартире с отпаривателем наперевес, я все еще думаю, что ты замечательная.

– Спасибо тебе, – тихо произносит она.

– А сейчас твоя очередь сказать, что я замечательный.

Пенни хихикает.

– Да, ты тоже замечательный, Хорнсби.

– Илай. Зови меня Илай. Мне что, надо постоянно напоминать?

– Пожалуй. Я привыкла называть тебя по фамилии из-за Пэйси и ребят… Ну, и из-за фанатов. Это просто привычка.

– Я знаю, но я не хочу, чтобы мой ребенок звал меня Хорнсби, понимаешь?

– Илаем он тебя тоже звать не будет. Он будет звать тебя папочкой. Так что, если уж на то пошло, я должна называть тебя именно так.

Сама попалась.

– Меня это вполне устраивает. Можешь звать меня папочкой сколько влезет.

Она замолкает.

– М-да. Спишем эту глупость на мою беременность.

Я громко смеюсь. В этот момент в автобус заходит Пэйси. Лицо у него хмурое, и я уверен, что причина этого хмурого вида – некто под именем Илай Хорнсби. Он проходит мимо, даже не потрудившись на меня посмотреть, и садится в самом конце автобуса. Я знаю, что сейчас он устроится поудобнее и позвонит Винни. Если кто-то и может поднять ему настроение, так это она.

Я вновь сосредотачиваю свое внимание на Пенни.

– И как, много глупостей ты делала из-за беременности?

– Думаю, что на самом деле я просто иногда делаю глупости. Но я рада, что теперь могу винить в них гормоны.

– Ну, должны же быть какие-то плюсы в том, что ты вынашиваешь ребенка.

– Пожалуй. – Она зевает, и я смотрю на часы, осознав, что час уже поздний.

– Нужно отпустить тебя поспать. Ты, должно быть, очень устала.

– Да, есть такое. Я просыпаюсь в четыре утра с тошнотой, так что вечером уже никакая.

– Тебя рвало? – спрашиваю я, чувствуя себя ужасно виноватым из-за того, что меня нет рядом.

– Нет, просто подташнивает. Многим женщинам везет куда меньше. Блейкли принесла мне имбирный эль, чтобы я могла пить его утром, и это сильно помогло.

– Прости, что меня нет рядом.

– Не за что извиняться. Это твоя работа. Я это понимаю, поверь. Я просто рада, что у меня есть Блейкли. И Винни вчера заходила на работу, чтобы узнать, как у меня дела. Так что я в порядке.

– Ты же скажешь мне, если что-то пойдет не так? Мне кажется, мы смогли преодолеть барьер неловкости, так что, может быть, мы сможем двигаться дальше?

– Было бы здорово. Только не говори ничего странного, пожалуйста. Никаких «я съел яблоко».

– Это был тяжелый период в моей жизни, который я хотел бы оставить в прошлом.

Она смеется.

– Пока мы друзья, я никогда не позволю тебе об этом забыть.

– Думаешь, мы уже друзья, Пенни?

– Ну, по крайней мере, мы движемся в эту сторону. Думаю, мы сможем стать друзьями и надрать зад совместной опеке.

По какой-то причине меня это задевает. Совместная опека. Как будто мы делаем что-то не так, неправильно. Как будто мы не смогли в чем-то разобраться, а потому разделили опеку пополам. Конечно, ничего плохого в этом нет. Несколько парней из нашей команды воспитывают детей совместно с бывшими женами, и все у них прекрасно. Но с Пенни мы даже не попытались ничего изменить. Но ведь мы оба захотели остаться друзьями? Так что не знаю, почему меня это так беспокоит.

Просто беспокоит. И все.

– Так и будет. – Я решил ничего не говорить Пенни. Честно говоря, не думаю, что у меня получится сформулировать это так, чтобы она поняла. – Спасибо, что поговорила со мной. Знаю, поначалу это было страшно, но мы вроде бы продвинулись вперед. Как будто наконец избавились от вонючего мусора, с которым никто не хотел иметь дело.

– Фу, какое ужасное сравнение.

– Ну, ты понимаешь, о чем я. Это как с бегом – первые пять минут чувствуешь себя просто ужасно, но потом втягиваешься в процесс