Девушка из Италии - Люсинда Райли

class="p1">Эби придвинулась ближе, оказавшись прямо перед ним. Наконец он заговорил:

– Нет, не могу.

Эби провела пальцами по его спине.

– Тогда поцелуй меня.

– Нет… Я… – Он резко обернулся, и их лица оказались мучительно близко.

Эби притянула его к себе и прильнула к его губам. Она чувствовала, как он расслабляется, пока дразнила его поцелуем. Она заключила его в объятия, и наконец он начал отвечать.

Эби множество раз проживала это мгновение в своем воображении, но реальность оказалась намного лучше, чем она могла мечтать.

Потом он со стоном отстранился.

– Прошу! Хватит!

– Что? Почему? Я знала, что у тебя есть ко мне чувства. Я ведь это не выдумала, верно? Да, за последние четыре года у меня бывали парни, но они ничего не значили. В моем сердце никогда не было никого другого. Там только ты, Лука, навсегда!

Эби подалась вперед, но Лука отшатнулся от нее, как загнанное животное. Он опустился на диван и закрыл лицо руками.

– Я… Ох, Лука, в чем же дело? Умоляю, ответь!

Когда он поднял взгляд, Эби увидела в его глазах слезы. Он медленно покачал головой:

– Ты не поймешь.

– Пойму, обещаю. Если наши чувства совпадают, мы справимся с любой проблемой. – Она села рядом с ним.

– Нет, Эби. У нас нет будущего. Прости, мне ужасно жаль, если я хоть на мгновение позволил тебе поверить в обратное.

Она глубоко вздохнула и убрала волосы с лица, пытаясь сохранить самообладание.

– Тогда объясни почему.

– Хорошо. Дорогая Эби, я постараюсь изо всех сил. – Лука тоже сделал глубокий вдох, готовясь к рассказу. – Понимаешь, когда я был моложе, то постоянно спрашивал себя, почему я несчастен. Словно искал чего-то – того, что не могли дать ни женщины, ни карьера. Потом я приехал с Розанной в Милан и, как ни иронично, получил ответ в первый же день.

– Как? Где?

– Я оказался в церкви Благословенной Девы Марии. И увидел там ее.

– Кого? – у нее задрожала губа.

– Марию, Богоматерь, – тихо сказал Лука. – Знаю, звучит странно и глупо, но она со мной говорила. С того момента все встало на свои места, и я осознал свое место в жизни. Поэтому, – он взял Эби за руку, – я не могу быть с тобой, не могу любить ни одну женщину. Я посвятил свою жизнь Богу.

Эби смотрела на него в изумленном молчании. И лишь со временем смогла заговорить.

– Я тоже верю в Бога. Но это же не запрещает тебе кого-то любить, разве нет? Я думала, Бог есть любовь…

– Да, Эби, но я должен полностью посвятить себя вере. Я ждал, пока Розанна не окончит училище. Она была моим главным приоритетом. Но скоро я уеду в семинарию в Бергамо и проведу там семь лет. Я собираюсь учиться на священника, Эби. И поэтому не могу быть с тобой. Ну вот, – выдохнул он, не в силах поверить, что наконец произнес эти слова. – Я это сказал. Я не жду от тебя или от Розанны понимания, но очень о нем мечтаю.

Глубоко шокированная Эби едва сдержала истерический смех. Но потом, заглянув Луке в глаза и всмотревшись в его нежное лицо, поняла: это не игра и не предлог. И это все объясняет.

Лука пристально на нее посмотрел:

– Ты считаешь, я сошел с ума, да?

– Нет, я… Конечно, я так не считаю. Правда. Но Лука, если ты станешь священником, тебе придется отказаться от всех мирских удовольствий. Ты правда к этому готов?

– Совершенно.

– Но все же ты не можешь сказать, что ничего ко мне не чувствуешь?

– Нет, – признал он. – Не могу. Как только я тебя увидел, Эби, я почувствовал нечто невероятное. И с того мгновения ты занимаешь в моем сердце особое место. Мы так сблизились за последние четыре года…

– Да. И, возможно, «нечто невероятное» и есть любовь, Лука.

– Да, – наконец согласился он. – Думаю, ты права. Но неужели ты не видишь? Ты – одно из испытаний, посланных мне Богом. Испытание, которое я только что провалил. – Он разочарованно опустил голову.

– Даже не знаю, радоваться или обижаться, – глухо сказала Эби.

– Прости, я высказался не совсем верно… – поспешно извинился Лука. – Но я хотел как лучше. Ты первая и единственная женщина, которую я любил.

– Значит, ты признаешь, что меня любишь?

– Да, думаю, я люблю тебя, Эби. Я провел столько ночей, мечтая о тебе и моля Бога о наставлении! Из-за твоего постоянного присутствия мне приходилось нелегко. Поэтому иногда я мог вести себя… отчужденно.

– Значит… – С тяжелым сердцем Эби признала, что не сможет изменить ситуацию. – Когда ты собираешься поступать в эту… семинарию?

– Я уже прошел собеседования. Если все сложится, я уеду в Бергамо через шесть недель, когда мы с Розанной вернемся из Неаполя.

– Ясно. Розанна знает?

– Нет. Я собирался ей рассказать, но не хотел портить день, когда она получила такие хорошие новости.

– Она огорчится. Вы так близки…

– Нет, не думаю. Если она меня любит – а я верю, что так, – она будет за меня счастлива.

– Возможно, – вздохнула Эби. – Прости, что я не могу за тебя порадоваться, по крайней мере сейчас. Нет никакого способа убедить тебя передумать?

Тоска в ее голосе ранила Луку в самое сердце, но он знал: нужно сохранять твердость.

– Нет. Никакого.

Она больше не могла сдерживать слезы.

– Тогда обними меня, Лука, прошу!

Лука раскрыл объятия, и она прильнула к нему. Он гладил ее по волосам, чувствуя, как тело наполняется волнением.

– Знаешь, ничего не изменится.

– Ты о чем?

– Мои чувства. Наша история.

– Эби, обещаю: изменится. Ты красивая девушка и еще очень молода. Однажды кто-нибудь полюбит тебя так, как я не сумел. И ты обо мне позабудешь.

Эби вытерла слезы рукой.

– Никогда, – ответила она. – Никогда.

На следующий день Розанна сидела за столом и слушала рассказ Луки. Как ни странно, несмотря на печаль из-за его отъезда, она почувствовала облегчение: загадка уединенной жизни ее брата разрешилась.

– Когда ты уезжаешь?

– Осенью, когда мы вернемся из Неаполя.

– О, Лука, я смогу приезжать к тебе в Бергамо?

– Какое-то время нет.

– Ясно.

– Ты же понимаешь, Розанна? Почему я должен уехать?

– Да, если тебе правда этого хочется.

– Я хотел этого много лет, даже не понимая.

– Тогда я за тебя счастлива. Но я буду ужасно скучать!

– И я. Но ты не останешься одна. Думаю, Эби с радостью сюда переедет. Ты же будешь рада?

– Конечно, но это не то же самое.

– Ты будешь так занята новой жизнью в Ла Скала, что даже не заметишь моего