Остров порока и теней - Кери Лейк
— Давай, девочка. Я отвезу тебя в безопасное место. Эти люди больше тебя не тронут. Обещаю.
Её губа дрожит. Руки дрожат ещё сильнее.
Закрыв глаза, она шепчет:
— Padre divino, vengo a ti en oración que pide al perdón de mis pecados. Lo siento, Mama.24
Последнее слово срывается, она дрожит.
Я бросаюсь к ней.
Прежде чем я успеваю её остановить, она засовывает пистолет себе в рот и стреляет, разбрызгивая мозг по стене позади неё.
Чёрт возьми.
За моей спиной эхом раздаётся истерический смех Кастельяно, будто он внезапно сошёл с ума, и это разжигает во мне желание заткнуть его пулей. Моя единственная надежда — что то, что Хулио приготовил для него, будет медленным и болезненным.
Собрав Кастельяно и дополнительную верёвку, которой я связываю ему руки за спиной, оставляя небольшой отрезок как поводок, я веду его к Audi и нахожу Адриена, лежащего на гравии примерно в сотне футов от моей машины. Короткое, прерывистое дыхание и бледная, синеватая кожа говорят мне, что пуля в бок, скорее всего, задела живот. Он не выживет.
Он тянется ко мне, глаза стеклянные, зрачки расширены, будто смерть уже подкрадывается к нему.
— Пожалуйста, — хрипит он. — Помоги мне.
Я направляю на него пистолет и качаю головой.
— Извини, chat25. Никто не видит моего лица и не остаётся в живых.
Я стреляю ему в лоб и иду дальше к машине.
Припарковавшись на круговой подъездной дорожке перед роскошным особняком Хулио, я открываю багажник, показывая мужчину, связанного «свиньёй», с заклеенным скотчем ртом. Хулио отходит от двух сопровождающих его мужчин. Один из них — силовик. Другой, которого я никогда раньше не видел, стоит в стороне, слегка сгорбившись, в чёрных штанах и чёрном капюшоне, скрывающем его лицо. Ряд татуировок, некоторые из которых несут странные символы, а также числа, покрывают бледную кожу, не скрытую странной одеждой, похожей на костюм. Стрелы и круги, значение которых я не смог бы даже предположить.
Подойдя и встав рядом со мной, Хулио наклоняет голову и, кажется, осматривает Кастельяно, вероятно, проверяя, не нарушил ли я своё обещание не причинять ему вреда.
— Ты держал его в багажнике всю дорогу?
— За исключением остановки, чтобы он сходил в туалет где-то по пути.
Фыркнув, он подзывает силовика, который вытаскивает меньшего мужчину из тесного отсека.
Когда Кастельяно ставят на ноги, он ухмыляется в сторону Хулио.
— Я не могу дождаться, когда Хавьер доберётся до тебя, cabrón. Gritaras como un cerdito.26
Он кричит и смеётся прямо в лицо Хулио, и я убеждён, что у этого человека нет инстинкта самосохранения.
— Я хочу познакомить тебя с одним моим другом. Думаю, ты с ним знаком.
Хулио отступает в сторону, пропуская человека в одежде с капюшоном, вытаскивая из кармана платок, чтобы промокнуть шею, блестящую от пота.
Через несколько секунд лицо Кастельяно становится мертвенно-бледным, глаза широко раскрываются от страха.
— El Cabro,27 — шепчет он, дёргая плечом, руки всё ещё связаны за спиной. — Нет, нет, нет, нет. Déjame ir!28
Я хмурюсь и снова бросаю взгляд на загадочного гостя Хулио, задаваясь вопросом, действительно ли именно он вызывает такую реакцию.
Кастельяно качает головой.
— Lo siento. Por favor. Lo siento.29
Ещё секунду назад он не выглядел обеспокоенным тем, что находится в руках врага, возможно, даже гордился бы умереть так. Теперь он выглядит так, будто увидел призрака.
— Estás jodido,30 мой друг.
Хулио усмехается вокруг сигары, которую засовывает в рот, и кивает силовику.
Глаза Кастельяно обращаются ко мне с мольбой, затем снова к незнакомцу.
— Нет. Нет!
Он извивается в хватке силовика, но безрезультатно, пока его тащат к дому Хулио.
— Por favor! Lo siento!
Бледный человек следует за ним, и я поворачиваюсь к Хулио, который всё ещё стоит рядом.
— Кто он?
С шумным выдохом он смотрит вслед троим, направляющимся внутрь, за ними тянутся крики Кастельяно.
— Люди вроде Кастельяно обычно очень религиозны и суеверны. Даже после всего, что он сделал, он считает себя достойным ходить с Богом. Быть прощённым и искупленным. Это наша культура. Нас постоянно ведут духи. Везде.
— Этот человек — священник?
— Можно и так сказать.
— Сантерия?
Я сталкивался с теми, кто практикует эту религию, и понимал связь между их ориша и святыми.
— Люди вроде Кастельяно не боятся сантерии.
Они не боятся и Санта Муэрте, что видно по последнему укрытию, где был устроен алтарь для дамы смерти.
— Вуду?
Вместо ответа Хулио хлопает меня по спине и улыбается.
— Ты хорошо поработал, Тьерри. Я позабочусь, чтобы тебе полностью заплатили. Спасибо за это.
ГЛАВА 7
Селеста
Семь недель назад
— Понеже угодно было Всемогущему Богу по великой милости Своей принять к Себе душу нашего дорогого брата, здесь отшедшего, мы предаём его тело земле: прах к праху, пепел к пеплу, тлен к тлену.
Священник стоит у изголовья могилы, где гроб с Рассом уже опущен в землю. Сами похороны были оплачены благодаря благотворительному ужину со спагетти, организованному Роем и Тэмми, владельцами фотомагазина, где я работаю, который собрал достаточно денег на гроб, надгробие и священника, с несколькими сотнями, оставшимися на всё, что мне может понадобиться. Не было ни поминок, ни чего-то особенного, и я подозреваю, что именно так Расс бы и хотел.
Он, вероятно, отказался бы и от священника, так как я никогда не знала его особенно религиозным, но когда я сказала Тэмми, что собираюсь тихо похоронить его в лесу за хижиной, её глаза расширились от ужаса, и она сама всё это устроила. Я даже не знаю, хотел бы Расс быть похороненным здесь, но мысль о том, чтобы я везла мёртвое тело в кузове того грузовика до самой Луизианы, казалась сомнительной даже для меня. Как назло, меня бы остановили, и я оказалась бы на первой полосе какого-нибудь таблоида как девушка, которая ездила с трупом в кузове пикапа Chevy.
Кроме того, зная лишь, что он жил на острове Шевалье, я бы всё равно не знала, где, чёрт возьми, его там хоронить, даже если бы была достаточно безумна, чтобы его туда везти.
Эта мысль заставляет меня усмехнуться, привлекая несколько взглядов в мою сторону. Расс бы
