Остров порока и теней - Кери Лейк
Прямо по яйцам.
Его вопль разносится по лесу.
Используя краткий миг его замешательства, я переворачиваюсь на живот и тянусь к упавшему ножу.
Рычa, он дёргает меня назад.
— Чёртова сука!
Сильная пощёчина обжигает лицо, посылая боль в носовые пазухи.
Потеряв равновесие, он заваливается вперёд, а я разворачиваюсь, хватаясь за рукоять ножа Расса.
Бросив борьбу, он сразу хватается за мои штаны, переворачивая меня на спину, чтобы расстегнуть пуговицу.
Тело дёргается от сильного рывка.
Я снова тянусь к ножу.
Тянусь.
Тянусь.
Штаны стянуты до бёдер, и я сглатываю желание разрыдаться, понимая, что он собирается сделать.
Пальцы наконец касаются рукояти.
Я хватаю оружие и резко бью.
Лезвие полосует его шею, и он отшатывается назад, зажимая рану рукой.
— А, блядь!
Я вырываюсь из-под него, и когда он снова бросается ко мне, полосую ном по его вытянутой руке.
— Сука!
Вскочив на ноги, я натягиваю штаны и мчусь прочь — обратно через мост.
ГЛАВА 43
Тьерри
Прижав телефон к уху, я веду грузовик Люка по боковой улице. После третьего гудка Бри отвечает неуверенным:
— Алло?
— Эй, это Бержерон. Мне нужно…
— Селеста с тобой?
Вспышка тревоги пронзает меня.
— Она не с тобой?
— Я высадила её на фестивале. Она должна была ждать Люка. Она не с Люком?
Паника в её голосе подсказывает, что она, вероятно, уже какое-то время места себе не находит.
— Где именно ты её высадила?
— Главная…эм… Это была Главная улица и…
Её неспособность вспомнить держит меня в одном вдохе от срыва.
— Пятая! Пятая улица! Там на углу стоит парень и раздаёт маски.
Шины грузовика визжат, когда я разворачиваюсь посреди боковой улицы и мчусь обратно к главной.
— Как давно?
— Минут пятнадцать назад? Может, двадцать? О, Боже, мне не стоило её оставлять! Пожалуйста, найди её!
Я даже не утруждаюсь попрощаться, прежде чем сбрасываю звонок и сосредотачиваюсь на дороге.
Толпа, настолько густая на тротуарах, уже выплеснулась на главную улицу, полностью парализовав движение.
Заметив пустое место у бордюра, я паркую грузовик Люка и выскакиваю прямо в людской поток.
Куда ни глянь — гуляки, кто в масках, кто без. Каждый из них — раздражающее препятствие.
Я прочёсываю тротуары и заглядываю в тёмные переулки между зданиями, ища её.
Именно когда я сворачиваю за угол и пересекаю мост к государственному парку, я замечаю Арика, ковыляющего к своей машине, припаркованной на соседнем пустыре.
Его глаза расширяются при виде меня, и когда он резко разворачивается и бросается в лес, я устремляюсь за ним.
Как только он пересекает линию деревьев, я вижу, как он тянется к табельному оружию, и выжимаю из ног всю скорость, сбивая его на землю прежде, чем он успевает вытащить пистолет.
Когда мне удаётся его скрутить, он переворачивается на спину, и тогда я замечаю порез на его горле.
Глубина раны говорит о том, что её нанесли ном.
Она, должно быть, вырвалась.
И всё же, сам вид этого разжигает мою ярость.
Я отталкиваюсь от него, направляю пистолет ему в череп и, не удостоив даже чем-то вроде прощай, ублюдок, вышибаю ему мозги.
Пока что я оставляю его истекать кровью в лесу и бросаюсь за Селестой.
Логичнее всего ей было бы направиться к палаткам вдалеке, где можно затеряться в толпе.
Кровь Арика пачкает мою рубашку и кожу, пока я иду вдоль канала, напряжённо высматривая Селесту.
Убийство федерального агента, возможно, было столь же опасным, как устранение кого-то из картеля, но мне плевать.
Он лишился права на жизнь в тот момент, когда прикоснулся к ней.
Через пару минут по тропе я нахожу свою цель, бегущую по набережной, прижимая руки к груди.
Не желая окликать её и привлекать внимание, я жду, пока она свернёт в переулок между бургерной и серф-магазином.
Там я её и перехватываю.
Схватив за руку, я вжимаю её в стену.
Крик вырывается из её рта, но я быстро зажимаю его ладонью, давая ей секунду понять, что это я.
— Тьерри?
Облегчение в её глазах тут же каменеет, когда взгляд опускается к моему воротнику.
— Что это?
Почти забавно, что она первым делом замечает, как я предполагаю, размазанную помаду, несмотря на всю кровь, забрызгавшую мою рубашку.
Игнорируя вопрос, я быстро осматриваю её, не находя ран.
Но кровь — да.
Её кровь? Его кровь?
Сложно понять.
— Он сделал тебе больно?
— Это помада на твоём воротнике? От другой женщины?
— Пожалуйста, просто ответь на вопрос. Мне нужно знать, ранена ли ты.
— Она и есть та работа, ради которой тебе пришлось уехать? Причина, по которой ты сбросил меня на Люка? Чем ты вообще занимался весь день?
Одной грубой встряской я сильнее вжимаю её в кирпичную стену позади.
— Ответь мне!
Я схожу с ума от вида всей этой крови.
— Сначала ты ответь!
Её губы раскрываются для крика, который я вновь заглушаю.
— Послушай меня. — слова практически шипят сквозь мои стиснутые зубы. — Я всё тебе объясню, но мне нужно, чтобы ты сказала, ранили тебя или нет.
Приглушённое «пошёл ты к чёрту» ударяется о мою ладонь, пока слёзы текут из уголков её глаз.
Как бы я ни ненавидел её злость на меня, я испытываю облегчение, слыша её, потому что не думаю, что у неё осталось бы место в голове для такой ярости, если бы Арик её изнасиловал.
Ещё меньше верится, что её бы волновала размазанная помада на моём воротнике.
— Меня отправили забрать дочь capo картеля. Эта девчонка не в себе. Поверь мне, тебе не о чем беспокоиться.
Ещё один приглушённый звук, и я убираю руку, чтобы услышать, как она выплёвывает:
— Она, блядь, поцеловала тебя? Ты позволил другой женщине поцеловать тебя?
— Нет. Я не позволял другой женщине целовать меня.
Челюсть напрягается от злости, и я дышу через нос, чтобы сохранить спокойствие.
— Она чуть шею себе не сломала за такую попытку.
— Ты лжёшь! Ты и с ней тоже трахался?
Раздражение берёт верх, и я хватаю её за горло, каждая мышца дрожит, пока я смотрю, как её глаза расширяются от страха.
Страха, который породил я сам.
— Мне нужно знать, сделал ли он тебе больно, Селеста. Скажи мне.
Она качает головой.
