Девушка из Италии - Люсинда Райли

Сначала я думала, дело лишь в ревности: что они не могут видеть нас вместе такими счастливыми. – Она тихо вздохнула. – Но теперь я понимаю. Они видели, как ты меняешь меня, как я становлюсь эгоисткой, как любовь к тебе берет верх над всем прочим. Ты не виноват – только я. Я не понимала этого, пока не подвергла опасности жизнь нашего ребенка. Он мог умереть, Роберто, а меня бы не оказалось рядом.

– Cara, ты не можешь отказаться от нашей любви из-за единственной ошибки!

– Роберто, как ты не понимаешь? Это лишь симптом, не причина! Рядом с тобой я теряю себя. Тону в тебе и в собственном чувстве. Прошу, пойми! Нам придется расстаться не потому, что я тебя не люблю, а потому, что люблю слишком сильно.

– Нет! Нет! Прошу, нет! – Роберто обхватил голову руками и зарыдал. – Я не смогу без тебя жить. Не смогу!

Она обняла его.

– Caro, если ты любишь меня, как говоришь, то отступи, дай мне шанс стать в будущем человеком, которым я хочу быть. Роберто, если я тебе небезразлична, ты должен понять: я говорю правду. Прошу тебя, в кои-то веки прояви самоотверженность! Не усложняй ситуацию еще больше!

Он посмотрел на нее беспомощным взглядом.

– Ты действительно этого хочешь?

– О да. Вряд ли у меня есть выбор.

– Возможно, тебе просто нужно время, principessa. Шок из-за Нико сбил тебя с толку, спровоцировал обостренную реакцию.

– Нет, это не так. Я впервые смогла здраво взглянуть на вещи. Увидела, в кого превратилась, и мне это не понравилось. Моя одержимость тобой причинила боль многим людям. И теперь я хочу снова стать собой. Или хотя бы впервые узнать, кто я.

Он начал понимать, что она имеет в виду.

– Но как же Нико? Ты лишишь его папы?

– Роберто, я долго думала про Нико. Не эгоистично ли просить тебя уйти? Но ему необходим хотя бы один родитель, который сможет поставить его на первое место. А рядом с тобой я на это не способна.

– Ты позволишь мне видеться с Нико?

– Конечно. Когда захочешь и так часто, как пожелаешь. Уверена, мы обо всем договоримся!

– Это… навсегда?

– Думаю, да.

– Я… Когда мне уехать?

– Как можно скорее. Чем дольше ты здесь, тем труднее нам будет.

Роберто сглотнул слезы и встал.

– Розанна, если бы я мог найти слова, которые бы заставили тебя передумать, я бы отказался от всего – от своей карьеры, от чего угодно…

– Сейчас да, но в глубине души ты тоже прекрасно понимаешь: это не решение и в перспективе создаст больше проблем, чем решит. С моей стороны было бы нечестно тебя о таком просить. Скажи, что понимаешь, Роберто! Для меня это очень важно.

Он подошел к ней, протянул руку, и она встала. Он провел дрожащими пальцами по линиям ее лица.

– Да, principessa, понимаю. Теперь я понимаю: именно тебя мне следовало ставить на первое место. Наша любовь друг к другу и к Нико – важнее всего. Трагедия в том, что я понял все слишком поздно. Не вини себя, Розанна! Во всем виноват я – исключительно я.

– Мы должны нести равную ответственность за наши ошибки.

– Розанна, я должен сказать тебе одну вещь. Если ты когда-нибудь передумаешь, пожалуйста, только скажи – и я снова окажусь рядом.

Розанна вышла с ним из гостиной и направилась к входной двери.

– Я поеду в больницу, попрощаюсь с Нико, – пробормотал Роберто.

– Конечно.

– Что угодно… Если тебе или ему что-нибудь понадобится, только скажи! Я не позволю собственной гордости встать на пути, как в прошлом.

– Спасибо, Роберто!

– Мне нужно обнять тебя в последний раз.

Она подошла к нему, и они стояли обнявшись, словно ни один из них не мог отпустить другого.

Розанна чувствовала: ее сердце вот-вот разорвется.

– Спасибо за понимание! Я никогда не перестану тебя любить. Никогда, – прошептала она.

– И я тебя. – Он приподнял ее подбородок, и они поцеловались в последний раз, смешивая слезы. – Я буду ждать тебя, principessa. Всегда.

Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк

Вот так, Нико, Роберто покинул нас во второй раз. Тебе будет очень трудно понять, как мама могла настолько сильно любить твоего папу и при этом осознавать, что придется его отпустить. Я попросила его уйти, хотя столько времени провела в одиночестве, отчаянно в нем нуждаясь. Но я знала: это мой единственный шанс.

Следующие два года мы периодически виделись. Я твердо решила не лишать тебя папы, чего бы мне это ни стоило. Я знала, как ты любишь проводить с ним время. Роберто отправил тебя к лучшим специалистам, надеясь улучшить слух, но они почти ничего не могли сделать – нарушение оказалось необратимым.

Иронично, Нико, но когда я видела твоего отца, то правда чувствовала, что он изменился к лучшему. Как будто наконец повзрослел, хотя столько лет вел себя так инфантильно… В нем появилась тихая задумчивость, словно заменив собой прежнее высокомерие.

Однажды, когда мы смотрели, как ты играешь в саду, он сообщил, что собирается пересмотреть рабочий график – сократить количество выступлений. Он продолжит выступать, но у него случился легкий сердечный приступ, и врачи рекомендуют строгую диету и гораздо более спокойный образ жизни. Он собирался поселиться на вилле на Корсике и ждал нас в гости в любое время. Я понимала: тебя я, конечно, отправлю, а самой ехать нельзя. Еще несколько часов в его обществе – и все начнется сначала. Но развод мы не обсуждали никогда. Для меня это не играло никакой роли. Я знала: я больше никогда не выйду замуж, и он тоже знал, что не женится.

Происходящее давалось мне не очень легко, но я посвятила Роберто столько времени в прошлом, что оказалась полна решимости использовать каждую секунду в настоящем. Именно поэтому, Нико, я и говорю тебе: цени каждое мгновение. Получай максимум от каждого дня, ведь этот день не вернется никогда.

И как же мне повезло: у меня был ты! Я очень гордилась тобой, Нико: как ты приспособился к инвалидности. Благодаря самому лучшему слуховому аппарату ты смог продолжить относительно нормальную жизнь. Были трудности, но было и много смеха. А то, что не слышали уши, замечали глаза. Ты всегда был таким внимательным!

И Элла – моя дорогая милая Элла!.. Летом после ухода Роберто она получила место в Королевской музыкальной академии. Роберто не только пожелал оплатить ей учебу – мы решили поселить ее в нашем доме в Кенсингтоне, и он всегда навещал ее, когда оказывался в Англии. Он очень заботился о