Общество психов - Кэролайн Пекхам

— Как пожелаешь, жена. Я полностью в твоем распоряжении, — пообещал я ей, наклонившись, чтобы поцеловать ее, и крепче сжимая ее попку, когда начал трахать ее у двери, скрепляя эту связь между нами и делая ее своей так основательно, что ни одно существо на этой грязной земле не могло отнять у нас этого, как бы сильно ни старалось.

Бруклин кричала, требуя большего с каждым толчком моих бедер, а я трахал ее с такой страстью, на которую даже не подозревал, что способен, теряя себя в блаженном ощущении того, что ее тело владеет моим, и вгоняя свой член в нее с безрассудным огнем, который жил между нами.

Дверь задребезжала на петлях, и мои мышцы напряглись от усилия удовлетворить ее, в то время как она так сильно дергала меня за волосы, что они могли вырваться с корнями.

Она укусила меня за шею, когда кончила на мой член, а с моих губ сорвался рык страсти, когда ощущение того, как ее тело сжимается вокруг моего, довело и меня до точки невозврата, мой член вошел глубоко, и я кончал так чертовски сильно, что у меня перед глазами заплясали звезды.

Я притянул ее ближе, обнимая так крепко, что мои руки сжались вокруг нее в собственническом, защитном жесте, который бросал вызов всем существам в этом мире попытаться забрать ее у меня. Потому что я не отдам ее. Чего бы это ни стоило, я защищу ее. Я поклялся в этом, держа ее в своих объятиях, слова танцевали на коже ее шеи, там, где мои губы были прижаты к ней, вдавливая в нее эту клятву, чтобы они навеки впечаталась в реальность.

Теперь я принадлежал ей, а она — мне, и что бы ни случилось с нами дальше, я буду защищать ее всем, что у меня было, или сожгу этот гребаный мир дотла, если потерплю неудачу.

Найл попросил водителя отвезти нас обратно на взлетную полосу, и я наблюдала, как мимо снова мелькают яркие огни. Лас-Вегас был полон решимости сиять так же ярко, как солнце, сжигая ночь и соперничая со всеми небесными светилами.

Святые сиськи, я стала замужней женщиной, бременем, супругой. Фу, я ненавидела все эти термины. Я не хотела быть супругой. Нам с Найлом это совсем не подходило. Нет, я была его… чудачкой. А он был моим в ответ.

— Нам пора домой, девочка, — сказал Найл, поднося мою руку к своим губам и поцеловав тыльную сторону ладони. — Мы многим рисковали, приехав сюда.

Мое сердце упало в океан моего живота и уплыло в темноту.

— Но…

Я с тоской смотрела на игровую площадку греха за окном, потому что моя душа жаждала ощутить его вкус. Там было так много музыки, блеска и тайн, которые манили меня через роскошные дверные проемы, умоляя прийти и исследовать. Я приложила пальцы к окну, и из моего горла вырвался всхлип.

— О, Господи, ну хватит, Паучок. Не грусти. Я привезу тебя сюда снова, когда полиция перестанет разыскивать тебя, — пообещал Найл, но это никак не успокоило изголодавшееся существо во мне. Оно хотело выбраться наружу, бродить по улицам, осматривать достопримечательности, и насладиться греховными удовольствиями, которые мог предложить этот город.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, моя нижняя губа задрожала, а брови сошлись на переносице.

— Пожалуйста. Всего на миллисекундочку. Миллисекундочку, размером с божью коровку, — взмолилась я, и Найл склонил голову набок, нахмурив брови.

— Не смотри на меня так, ты же знаешь, как легко меня уговорить на дурную затею. Я пытаюсь защитить тебя, — искренне сказал он.

— А как же Гленда? — Выдохнула я, прижимая руку к сердцу, где жила моя маленькая уточка.

— А что с ней? — спросил он.

— Она умрет, если не будет время от времени ощущать себя взволнованной. Ей нужно, чтобы я вышла и заставила ее крякнуть.

— Ладно, черт с ним. Пойдем и заставим ее крякнуть. Притормози, парень, — рявкнул он водителю, и мужчина съехал на обочину.

— Не больше десяти божьих коровок, хорошо? — Сказал Найл, и я кивнула, взвизгнув от восторга, а затем бросилась к нему и крепко поцеловала в губы. Я утонула в этом поцелуе, когда он просунул язык между моих губ, и уже подумывала о том, чтобы перекинуть ногу через его колени и заявить о своих правах на своего чудака прямо здесь, снова и снова. Но мои божьи коровки уже разлетались, а я не хотела упускать шанс увидеть этот большой яркий город.

Я резко отстранилась от него, а он мрачно ухмыльнулся мне, распахнул дверцу, вышел и протянул мне руку, как будто я была графиней, выходящей из кареты. Я вложила свою ладонь в его, и он вытащил меня на тротуар рядом с огромным бассейном, где раньше били фонтаны, но теперь все было тихо и успокоено.

Я отвернулась от Найла, глядя на красивые сверкающие здания, кружась на пятках, пока осматривала все вокруг.

— Так, куда пойдем сначала, маленькая психопатка? — Спросил Найл, и я перестала кружиться, хотя все вокруг меня продолжало вращаться, кроме него. Только он оставался четким. Дикарь, который заземлял меня, был одним из немногих твердо стоящих точек в море, полном света и шума.

— Я не знаю, эм, туда — нет — туда! — Я показывала на разные здания, а мое сердце бешено колотилось, пока я пыталась решить. — Нет, туда. Туда.

Кто-то врезался в меня, когда я снова развернулась, и чуть не опрокинул на задницу.

Найл в мгновение ока оказался рядом со мной, его рука прижалась к моей пояснице, а из его горла вырвался рык, когда я уставилась на козла, который толкнул меня. Он направлялся к толпе, собиравшейся перед фонтаном, и мои губы приоткрылись от судорожного вздоха, когда он повернул голову в мою сторону и я узнала его.

— Святые сиськи, это Эстебан, — сказала я, впиваясь ногтями в руку Найла, когда взгляд моего психопата остановился на человеке, за которого вышла замуж моя мама и ради которого в итоге бросила меня.

— Ну, он скоро станет мертвым Эстебаном, — прорычал Найл, но я сжала его руку, чтобы он не набросился на моего отчима.

— Нет, подожди, — сказала я в панике, оглядываясь по сторонам. — Что, если моя мама здесь? Что, если… — Я прерывисто дышала, повернувшись к Найлу, и он прижал ладонь к моей щеке, увидев, что я теряю контроль над собой. — Я не думаю, что хочу,