Общество психов - Кэролайн Пекхам

забрал бумаги и сказал священнику подождать с официальной подачей документов до завтра. В конце концов, мы были разыскиваемыми преступниками. Нельзя было, чтобы полиция узнала о нашем присутствии в городе, пока мы не уедем и не вернемся домой, где нам и место.

Я повернулся и вышел из часовни, в то время как Бруклин снова переключила свое внимание на прокладывание дорожки из поцелуев вниз по моей шее, ее руки исследовали мою грудь и пресс, а кончики пальцев прочерчивали линии шрамов от ран, которые, вероятно, должны были убить меня, но теперь я знал, почему я выжил. Не для того, чтобы бесконечно страдать из-за того, что я уничтожил. А для того, чтобы я мог быть здесь и ждать ее, когда она придет в поисках злодея, который поможет ей отомстить и убедиться, что отныне жизнь будет преподносить ей только хорошее.

— Нам нужно вернуться в самолет, любовь моя, — выдохнул я, а мой член заныл от желания, когда она потерлась об меня, наплевав на людей, которые толпились вокруг и палились в нашу сторону.

— Ты нужен мне, Адское Пламя. Мы должны сделать это официально. Совершить конгрегацию, — настаивала она.

— Консумацию? — Догадался я. — Кажется, мы уже это сделали.

Бруклин резко оторвалась от меня и ударила так сильно, что моя голова дернулась вбок, и я почувствовал вкус крови на языке.

— Это настоящая свадьба или нет, Найл? — требовательно спросила она, когда я уставился на нее, ее глаза были полны ярости, ровно той же, что закипала и во мне после ее затрещины.

— Да, — прорычал я.

— Тогда отведи меня туда и сделай своей. — Она указала на дверь с табличкой «Только для персонала», а ее глаза требовательно вспыхнули, и я сдался. В конце концов, я был всего лишь гребаным человеком.

Я преодолел расстояние между нами и дверью, распахнул ее и обнаружил кладовку для уборки, доверху набитую бумажными полотенцами, отбеливателями и всевозможными полезными вещами, прежде чем снова захлопнул за нами дверь и прижал ее к ней.

Я страстно поцеловал ее, мой язык скользнул между ее губ, заставляя ее стонать для меня, а она крепко сцепила лодыжки на моей талии и снова задвигала бедрами в такт.

— В следующий раз я собираюсь сделать все как следует, — сказал я, заставляя себя отстраниться. — Большая кровать, лепестки роз, музыка китов, роскошные свечи и подобная фигня. Я буду нежен и…

— Я не хочу нежности, Адское Пламя, — резко ответила Бруклин. — Я хочу тебя.

Я встретился с ней взглядом на несколько долгих секунд, протесты замерли у меня на языке, когда я обнаружил, что киваю, смех слетает с моих губ, а последние из тех нелепых мыслей улетучились, как маргаритки на ветру.

— Ну хорошо, — согласился я, подняв руку к верхней части ее роскошного лифа и дернув его так сильно, что тот порвался и ее сиськи выскочили наружу.

Я застонал, припав ртом к ее соску, сильно посасывая его и заставляя ее хныкать, из-за чего она снова потерлась об меня бедрами, крепко прижимая меня к себе.

Я поставил ее на ноги и встал перед ней на колени, а затем начал поднимать бесконечные слои ее юбки между нами, охотясь за мягкостью ее плоти под ними. На ней не было трусиков, и когда я, наконец, обнаружил это, мой разум окончательно помутился, поэтому я раздвинул ее ноги и уткнулся лицом между ними, пробуя на вкус ее возбуждение и лаская ее сердцевину.

Бруклин громко застонала, ударяя кулаками по двери, на которую она опиралась, пока я поглощал ее сладость и готовил ее к тому, чтобы она снова приняла меня. Она все еще должна была быть чувствительной после первого раза, и независимо от того, как сильно я хотел сдаться и взять ее так грубо, как она хотела, я обязан был убедиться, что ей хорошо. Я хотел, чтобы она кончила для меня всеми способами, о которых я фантазировал, отрицая реальность, в которой наши отношения возможны, и я планировал воплотить в жизнь каждую из этих фантазий, теперь, когда наконец сдался неизбежности наших отношений.

Бедра Бруклин дернулись вперед так, что она оседлала мой язык, а я трахал ее ртом, держа ее за задницу, чтобы она не сдвинулась с места, наслаждаясь ее вкусом и влажностью, которая покрывала мои губы, доказывая, что ее желание ко мне было таким же сильным, как и мое к ней.

Я проник языком в ее лоно, медленно кружа в нем, прежде чем облизать ее клитор и пососать его достаточно сильно, чтобы заставить ее взорваться для меня.

Бруклин кончила так громко, что я был уверен, что любой, кто был по ту сторону двери, точно знал, чем мы здесь занимались, но мне было абсолютно похуй на это, особенно когда я встал на ноги и вытащил свой член из штанов.

Я снял кольчугу через голову и бросил ее на пол, не желая, чтобы между нами были какие-то преграды, а затем со стоном прижал ее к двери так, что мне удалось испытать блаженство от ощущения того, как её грудь прижимается к моей обнаженной коже.

Я снова поднял ее на руки, крепко целуя, чтобы она почувствовала свой вкус на моих губах, и заставил ее громко застонать, когда мой член вжался в ее бедра, легко скользя между ними по сокам ее оргазма, пока я готовился войти в нее.

Я прижал ее к двери своим телом, отстранившись, чтобы посмотреть в ее ярко-голубые глаза, а она уперлась пятками в мою задницу и захныкала, прижимаясь своими идеальными сиськами к моей груди так, что пространство между нами исчезло.

Я опустил руку в карман и достал кольцо, которое купил ей в том же месте, где купил для нее нож. Я надел его ей на палец, чтобы она могла увидеть большой черный бриллиант, который теперь красовался на нем, прежде чем положить ее руку себе на грудь и снова взяться за ее попку.

Я начал медленно входить в нее, постанывая от того, как идеально плотно она обхватывала мой член, и слушая, как она стонала от удовольствия, чувствуя, как я наполняю ее.

Когда я полностью вошел в нее, она запустила пальцы в мои волосы и притянула мои губы к себе так, что они оказались на одной линии с ее губами, говоря в пространство между нами, глядя глубоко в мои глаза и полностью завладевая мной.

— Покажи мне, каково это — быть замужем за мужчиной, сотканным из греха и разврата,