Наталья Матвеева - Аквамарин

Он положил трубку.

— Эй! Ты чего ему наговорил?? — возмущенно воскликнула Лив. — По-твоему выходит, что я какая-то бешеная драная кошка! После такого мистер О-Коннел точно не захочет помогать отцу в борьбе с… — она вдруг посмотрела на Макса, который невозмутимо жевал десерт и с удивлением поднял на нее глаза, закончив ее мысль:

— Старым хрычом Уолшем, все в порядке, можешь называть вещи своими именами. — спокойно проговорил он и подмигнул Лив. — Только идиот не догадается, что и Эйден, и Генри будут сейчас заниматься переманиванием разных криминальных синдикатов на свою сторону… — он вдруг посмотрел на часы и добавил с огоньком в глазах:

— У меня, кстати, через час важные переговоры, так что мне пора.

Он наклонился и очень нежно и горячо поцеловал Лив, отчего та испытала жгучий трепет и невероятное смущение перед Джонни, который, не стесняясь, откровенно смотрел, как они целуются, с веселой улыбкой.

Лив посмотрела на Макса влюбленными глазами и спросила:

— Ты вернешься?

Макс игриво подмигнул ей и улыбнулся.

— Когда-нибудь — точно. — и развязной походкой вышел из квартиры, перед этим попрощавшись с Джонни.

— Ну так что, Оливка? Ты едешь? — весело спросил Джонни, запивая сэндвич доброй порцией виски.

Лив встрепенулась и слетела со стойки.

— Теперь-то уж, точно, дубина! Кто-то же должен тебя подвезти! — язвительно ухмыльнулась она, посмотрев на стакан с виски и бегом умчалась в комнату одеваться.

Через час старательных сборов, из которых последние полчаса Джонни нетерпеливо стучался в дверь и язвил на тему, что «к завтрашнему дню хотелось бы уже заручиться поддержкой отца», и бросая тому подобные фразочки, Лив фактически была готова. Она понимала, что должна произвести на Оливера О-Коннела самое положительное впечатление, поэтому, порывшись в своем гардеробе, Лив нашла единственное вечернее платье, которое она покупала для Осеннего бала в пансионате. Платье было из белой ткани и идеально обтягивало ее стройную фигуру, подчеркивая тонкую талию, плоский животик и нежную, округлую грудь. Сверху зону декольте закрывал дорогой гипюр, витиеватый и узорчатый, а на спине он расходился в сексуальном V-образном вырезе, демонстрируя ровную спину девушки. Платье было достаточно коротким, и его подол завершался такими же витиеватыми кружевами, открывая стройные, красивые ножки.

Лив осталась довольна выбором: скромно и элегантно, но в то же время все достоинства ее фигуры заметны. Расчесав свои длинные, густые, белокурые волосы и снова откинув непослушную, волнистую прядку, спадавшую на лицо, Лив нанесла нежный макияж, состоящий из небесно-голубых теней, подчеркнувших ее сияющие большие глаза, светло-розового блеска для губ и черной туши, удлиняющей и без того длинные ресницы.

— Оливка, ну пожалуйста, скажи, что ты там жива и мы все еще собираемся к моему отцу, потому что если… — начал было причитать Джонни за дверью, но Лив подлетела к двери и распахнула ее, стремительно умчавшись в коридор со словами:

— Ну ты идешь, Джонни, или еще часок поболтаем? Мистер О-Коннел ждет!

И она открыла коробку с обувью, принявшись рыться в ней в поисках нужных туфель. Через полминуты она заметила, что Джонни просто стоит над ней и молча смотрит сверху вниз, горящими зелеными глазами оглядывая ее с весьма заметным притяжением. Лив слегка покраснела от смущения и рассердилась, бросив на пол белоснежные, в тон платью, босоножки на высоченной шпильке с закрытым круглым носом и тонким ремешком через пятку.

— Ну чего ты замер? Я неправильно оделась? Слишком… претенциозно? — вдруг с испугом проговорила она, снова оглядев себя в зеркале с ног до головы, кружась босиком в прихожей.

Джонни игриво улыбнулся. Его глаза блеснули какой-то невероятной, обжигающей искрой, восхищением, желанием и он ухмыльнулся, сунув руки в карманы.

— Только не говори, что побежишь переодеваться! Оливка, ты выглядишь потрясно, очень красивая, а ты не боишься, что отец, увидев тебя, бросит маму и расстроит нашу семью??

Лив закатила глаза и кинулась в спешке обувать туфли.

— Ну ты и идиотина, Джонни! Скажешь ему, что я уже занята другим мафиози, из семьи Капулетти.

Они рассмеялись, и только сейчас Лив заметила, что Джонни тоже невероятно красив в своем дорогом, черном костюме, белой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами и черных модных туфлях. Костюм только подчеркивал его прекрасную, атлетическую фигуру, густые темные волосы небрежно спадали на лоб и затылок красивыми волнистыми прядками, и эти большие и невероятно игривые и притягательные зеленые глаза просто смущали своей откровенностью и страстью… Лив выпрямилась и внимательно посмотрела на него, ощущая всем телом эту теплую и невозможно притягательную энергию, которая окутывала ее всегда, когда он был рядом, и резонно заметила:

— Ты тоже ничего так. Нормально. Выглядишь.

Джонни весело рассмеялся и страстно подмигнул:

— Милая, да я просто шикарен! Ты не можешь этого не замечать!

Лив закатила глаза и первая вышла из квартиры.

Они ехали в «Кадиллаке», который прислал для Лив отец взамен того искореженного. Лив напряженно впивалась в руль, молча разглядывая окрестности пригорода, в который они только что въехали. Джонни же лучился спокойствием и безмятежностью, сидя на пассажирском сиденье в расслабленной позе и попивая виски, который он предусмотрительно захватил с собой.

Лив помнила Оливера О-Коннела еще маленькой девочкой. Их семья жила по соседству, в таком же огромном, охраняемом десятками мафиози, особняке, как и семья Мартинесов. Он был невысок, немножко полноват, с густой, вьющейся каштановой шевелюрой, крупным подбородком и на редкость большими и ясными глазами. Лив нравилось, когда он и его жена Трейси приходили к ним. Оливер всегда улыбался Лив и играл с нею, как будто чем-то выделяя ее. Она чувствовала себя его любимицей. А Трейси всегда была немого заносчивой, но мама Оливии с легкостью находила и с ней общий язык, умело сглаживая все колкости этой яркой и очень эффектной стройной брюнетки с длинными прямыми волосами и холодными, но очень яркими зелеными глазами, которые Джонни явно унаследовал от нее.

— А почему твой отец хочет вести переговоры именно со мной? — нервно спросила Лив, объезжая ухабину на узкой дороге.

Джонни улыбнулся.

— Не волнуйся, Оливка. Он в любом случае согласится, Эйден Мартинес его лучший друг. Ему просто интересно узнать, за что предстоит бороться. К тому же, его съедает любопытство. — подмигнул он.

Лив вздохнула, но немного успокоилась. Да, она сама поступила бы точно так же.