Гарольд Роббинс - Куда уходит любовь

– Ну что ж, я должен идти, Нора.

– Вы уверены, что не можете остаться к обеду, доктор? Он с сожалением покачал головой.

– Я обязан вернуться к себе в офис. У меня в восемь часов прием. Нора поставила стакан и встала.

– Я провожу вас.

Вайдман повернулся ко мне. На этот раз мы все же обменялись рукопожатием.

– Был рад увидеть вас, полковник.

– До свиданья, доктор.

Проводив их взглядом, я снова расположился за столом, рассеянно открыв один из ящиков. В нем лежали старые синьки. Вытащив их, я пригляделся к ним. Это был один из домов моего первого проекта.

Прошло столько лет, а мне показалось, будто все было только вчера. Я пригляделся к чертежу. Все же то был хороший дом. И если бы я строил его сегодня, то почти ничего не стал бы менять в нем.

Нора стояла в дверях, наблюдая за мной.

– Видишь, ничего в самом деле не изменилось, Люк. Я даже ничего не вынула из ящиков.

– Вижу, – я засунул чертеж обратно и задвинул ящик. – А теперь скажи мне, зачем ты все-таки пригласила меня на обед?

Улыбнувшись, она закрыла дверь.

– Это может подождать и до после обеда. На полный желудок куда легче объясняться с человеком.

Она подошла к столу и остановилась, глядя на меня сверху вниз.

– Я всегда говорила, что комната должна принадлежать настоящему человеку. Порой, когда тебя не было, она мне казалась совершенно пустой.

– Брось, Нора. – Я улыбнулся, смягчая резкость своих слов. – Публики нет. К подобным глупостям ты всегда относилась без всяких сентиментов.

Она внезапно рассмеялась.

– У нас не осталось никаких иллюзий, не так ли, Люк?

– Думаю, что нет, – покачал я головой.

Она взяла свой стакан. Несколько секунд внимательно его разглядывала, затем со стуком поставила его.

– Будь джентльменом, Люк. Смешай-ка мне шотландское с содовой. Понять не могу, как люди пьют это идиотское мартини. Пахнет, как дешевые духи.

Поднявшись, я приготовил ей напиток, а Нора снова расположилась на диване. Отпив глоток, она кивнула.

– Это куда лучше.

Я тоже взял выпивку. Откинувшись на спинку стула, я призывно приподнял стакан. Она сделала то же самое. Мы выпили.

– У доктора Вайдмана такое интересное лицо. Тебе не кажется, Люк?

Я сделал неопределенный жест.

– Ты знаешь, как его зовут?

– Нет.

– Исидор. Можешь себе представить? Исидор. В наши дни. Мог бы сменить имя.

– Может быть, оно ему нравится.

– Не думаю, – задумчиво сказала она. – Но он слишком горд, чтобы признаться в этом. Я подметила одну особенность у всех еврейских врачей. Они очень горды.

– У них есть для этого причины.

– Они так и носятся со своей религией. И знаешь, что еще я подметила у них?

– Что?

– У них у всех такие печальные глаза, – сказала она. – Как у Христа.

Открылась дверь и в библиотеку вошел Чарльз.

– Обед подан, мадам.

Стол был выше всяких похвал. Он начался с салата из крабов с листьями латука, распростертых среди колотого льда, с острым горчичным соусом, непревзойденным мастером приготовления которого был Чарльз. После этого был кьйопино, нечто вроде сан-францисского буйабеса, больше напоминавшего густую рыбную похлебку, чем суп, в котором было чуть ли не все, чем может одарить Тихий океан. Основательный кусок ростбифа, приготовленного на решетке, хорошо прожаренный сверху и с кровью внутри. И наконец величественный пирог из консервированных персиков с шоколадным мороженым, именно таким, какое мне всегда нравилось. Я с благодарностью посмотрел на Чарльза, наливавшего мне кофе.

Он улыбнулся. Он-то помнил, как я любил консервированные персики. Сначала он ужаснулся моему плебейскому вкусу и приказал доставлять специально для меня огромные свежие персики. Но спустя какое-то время он оставил свои старания и покупал только консервированные персики. Он также помнил, что после обеда я любил выпить большую кружку кофе, а не изысканную чашечку.

– Потрясающий обед, Нора.

– Рада, что он тебе понравился, Люк, – улыбнулась она.

Он мне в самом деле понравился. Я уплетал за обе щеки, а она, как обычно, еле клевала то, что было у нее на тарелке.

– Думаю, что достаточно хорошо знаю тебя, и надеюсь, что ты не будешь против, если я спущусь на кухню и поблагодарю Кукки.

Нора встала из-за стола.

– Иди. И возвращайся в мастерскую, где мы попьем кофе с коньяком.

Я зашел на кухню. Кукки с раскрасневшимся лицом, как обычно, хлопотала у плиты. Только густая седина, высыпавшая в ее волосах, напоминала мне о прошедшем времени.

– Полковник Кэри! – обрадованно воскликнула она.

– Кукки! Я не могу уйти, не сказав вам, что обед был просто потрясающим.

– Я любила готовить для вас, полковник. У вас всегда был отличный аппетит. – Лицо ее омрачилось. – Только одного нам не хватает. Я бы так хотела, чтобы и мисс Дани была здесь.

– Может быть, скоро она будет дома, – мягко сказал я.

– Вы в самом деле так думаете, полковник?

– Я надеюсь, Кукки.

– Я тоже надеюсь. Если бы только в тот день мы были дома, может, ничего бы и не случилось.

Я уже двинулся уходить, но тут же повернулся к ней.

– Вас в тот день не было дома?

– Нет, сэр. Обычно выходной день у нас в четверг. Но так как мисс Хайден была в Лос-Анжелесе и собиралась вернуться только в пятницу вечером, мистер Риччио отпустил нас и на пятницу.

– Я этого не знал.

– Я поехала в Окленд навестить свою сестру и не возвращалась допоздна. Когда уже все кончилось. Я посмотрел на Чарльза.

– А вы?

– Я вернулся к шести часам, – сказал он. – Мисс Хайден уже была дома.

– Что насчет Виолетты?

– Виолетта пришла через несколько минут после меня.

– Значит, вы должны были слышать ссору, – предположил я. Чарльз покачал головой.

– Нет, сэр. Никому не хотелось холодной закуски, которую я приготовил, так что мы с Виолеттой оставались на кухне. А отсюда ничего не слышно, что происходит в доме.

Он был прав. Припомнив расположение помещений в доме, я прикинул, что кухня и помещения для прислуги действительно находятся в отдалении. Нора всегда говорила, что ничто не раздражает, как разговоры под звяканье тарелок, которые моют на кухне.

Улыбнувшись, я повернулся обратно к кухарке.

– И все же обед был восхитителен, Кукки. Огромное спасибо. Она улыбнулась мне в ответ.

– Благодарю вас, полковник.

Коньяк и кофе уже стояли на столике для коктейлей, который расположился в центре своеобразного уголка отдыха у задней стенки мастерской. Нора, утонувшая в кресле, улыбалась мне, когда я вошел. Я понял, что она готова приступить к делу.

– Как прошла встреча? – спросила она. – Кукки, небось, была рада увидеть тебя?