Гарольд Роббинс - Куда уходит любовь

Она повернулась ко мне лицом, и я увидел, что глаза ее полны скрытой боли.

– Я ничего не должна ему говорить. Прежде, чем взять у него письма, я вручила ему сто долларов.

– Почему вы это сделали? – спросил я.

– Потому что хотела, чтобы вы получили их. Мы и так причинили вам достаточно бед.

Она заплакала.

Я стоял, глядя на нее.

– Анна, прошу вас, не надо. У меня есть деньги.

– Я не из-за этого плачу. – По щекам у нее обильно текли слезы, и тушь на глазах оставляла темные подтеки. – Все так запуталось!

– Что именно? – спросил я. – Из-за чего вы плачете?

– Из-за Стива. Сегодня он попросил меня выйти за него замуж. И я не знаю, что ему ответить.

Я улыбнулся. Я так и не научусь по-настоящему понимать женщин.

– А я-то думал, что этого-то вы и хотели.

– Я хочу этого, – она высморкалась в «Клинекс», который вытащила из сумочки.

– Тогда в чем же проблема? Он же знал о своем брате.

Она посмотрела на меня.

– Да, он знал о Тони. Но он не знал кое-чего другого.

– О чем же еще он должен был знать?

– О том, что было известно Тони. О том, что приходится делать девушкам, которые работают на Кориано.

Я перевел дыхание.

– Вы хотите выйти за него замуж?

Она кивнула.

Я положил ей руку на плечо.

– Тогда не раздумывайте. Все остальное не имеет значения. Она подняла на меня глаза.

– Вы в самом деле так считаете?

– Он любит вас, иначе не просил бы выйти за него. И это главное. Она начала улыбаться.

– А теперь идите в ванную и умойтесь. Я позвоню портье и попрошу его прислать кофе. Оно необходимо нам обоим.

Зайдя в ванную, она закрыла за собой двери. Я созвонился с соответствующей службой мотеля и, сев в кресло, принялся просматривать письма.

Первым я открыл послание от Дани. Мне стало не по себе, когда я читал его. Такое письмо мог написать только ребенок, но то, о чем она писала, ребенок не должен был знать. Это было именно то письмо, которое имел в виду Лоренцо.

Кто-то постучал в двери. В этом мотеле прекрасно работает обслуживание, подумал я. И открыл двери.

Передо мной предстала Нора. Я застыл на месте, уставившись на нее.

– Могу ли я войти? – спросила она, проходя мимо меня в комнату. – Я пришла извиниться, Люк. – Она вынула конверт из сумочки. – Вот все твои снимки. Я не использовала их.

Машинально я взял конверт. Я так и не успел вымолвить хоть слово, как открылась дверь ванны, и оттуда вышла Анна.

В руках она держала полотенце, которым стерла грим с лица.

– Принесли кофе, мистер Кэри? – спросила она и, увидев Нору, запнулась.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, а затем Нора резко повернулась ко мне. Выражение, с которым она зашла в номер, исчезло с ее лица. Теперь оно было одновременно озадаченным, гневным и обиженным.

– Я должна была бы лучше знать тебя, – холодно сказала она. – А я уж в самом деле начала было верить во все, что ты говорил.

Я взял Нору за руку, чтобы остановить ее.

– Нора.

Она грубо стряхнула мою руку и посмотрела мне прямо в лицо.

– А теперь ты можешь заткнуться. Ты не господь Бог. Ты только пытаешься говорить от его имени!

И за ней захлопнулась дверь.

– Простите, мистер Кэри. Я вечно во все влезаю…

Я продолжал смотреть на захлопнувшуюся дверь. Мне никогда раньше не доводилось слышать, чтобы Нора извинялась бы за что-нибудь. Никогда. Наконец я перевел взгляд на конверт в руке. В нем были снимки. Я сунул пакет в карман.

Снова раздался стук в дверь. На этот раз пришла горничная. Я расплатился за кофе и наполнил чашки.

– Вот, – сказал я, протягивая одну из них. – Выпейте. И вы себя будете лучше чувствовать.

Затем я вернулся к столу. Анна села по другую сторону от меня, и в ее больших глазах читалась печаль. Я вынул письмо Норы, доставшееся мне от Ренцо.

Внезапно мне показалось, что в комнате никого больше нет. Я видел только строчки письма, которое рассказало мне все. Все недостающие детали. Все ответы на те вопросы, которые я тщетно искал. И чтобы окончательно убедиться, я перечел последний абзац.

«А теперь, мой дорогой, когда мы окончательно назначили День Благодарения днем нашей свадьбы, хотела бы тебя предостеречь относительно кое-чего. Я женщина властная и ревнивая, и если поймаю тебя на том, что ты хотя бы бросил взгляд на другую женщину, я вырву тебе сердце и разрежу его на мелкие кусочки. Так что будь осторожен.

Со всей любовью,

Нора».

Откуда-то издалека донесся голос Анны.

– Что случилось? – спросила она. – Вы стали бледным, как полотно! Я поднял глаза от письма. Виски мне сжимала тугая боль, но когда я увидел сочувствие во взгляде Анны, она стала отпускать меня.

– Со мной все в порядке, – пробормотал я. – Ничего страшного. Теперь все стало на свои места. Все части и куски головоломки.

Спрямились мучительные повороты и исчезла изощренная ложь. Теперь я знал правду о том, что произошло между Норой и Дани, и я был единственным, кроме них, кому она открылась. Теперь оставалась только одна проблема.

Осталось только доказать суду, что моя дочь не совершала убийства. И что убийцей была ее мать.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

ИСТОРИЯ ЛЮКА

Судебный процесс

1

Дани была бледной и напряженной, когда вошла в зал суда. Следуя за Мариан Спейзер, она остановилась в дверях и огляделась.

Мы сидели за тем же длинным столом, что и во время последнего слушания, только на этот раз доктор Вайдман поместился рядом с Норой, а Харрис Гордон занял место между Норой и ее матерью. Мне досталось место у противоположного конца стола, где были места для Дани и инспектора по надзору.

Судья уже был на своем месте, так же, как секретарь суда и стенографист со своей машинкой. Охранник в форме стоял в своей привычной небрежной манере, прислонившись к закрытым дверям.

Когда Дани проходила мимо меня, я коснулся ее руки. Она была холодна, как лед. Я ободряюще улыбнулся ей.

Она попыталась улыбнуться мне в ответ, но у нее только искривились губы. Я поднял большой палец, давая ей понять, чтобы она приободрилась. Кивнув, Дани прошла мимо. На мгновение остановившись, чтобы поцеловать мать и бабушку, она проследовала на свое место.

Судья сразу же, не теряя времени, приступил к делу. Едва только Дани опустилась на стул, грохнул его молоток.

– Целью данного слушания, – объявил он, – является определение порядка будущего содержания и опеки Даниэль Норой Кэри, исходя из ее собственных интересов и интересов штата. – Он посмотрел на Дани. – Ты это понимаешь, Даниэль?

– Да, сэр, – кивнула Дани.

– Ты должна так же помнить, – продолжал он, – что, когда на прошлой неделе ты была в данном суде, я сообщил тебе о твоих правах: ты можешь вызывать собственных свидетелей, обращаться за помощью к своему адвокату, у тебя есть право задавать вопросы и делать любые заявления, если ты сочтешь, что какие-то слова оскорбляют тебя или искажают истину.