Шеннон Маккена - Стоя в тени

В порыве нежных чувств к Коннору Эрин стала натягивать джинсы, но передумала и надела прозрачную ночную сорочку с аппликациями в виде розовых бутончиков. Мешковатый викторианский пеньюар, вызывавший у Коннора оскомину, она решила оставить в гардеробе. Взглянув на себя в зеркало, Эрин босиком сбежала по лестнице, отключила сигнализацию и выпорхнула на крыльцо.

Промозглый ночной ветер закрутил тонкую ткань вокруг ее ног, и она явственно ощутила взгляд Коннора, устремленный на нее из темноты сквозь лобовое стекло. Соски грудей Эрин отвердели и уперлись в сорочку. Рискуя порезать жесткой травой ступни, она пересекла газон и проскользнула в теплый салон автомобиля.

Коннор обнял ее и спросил, с трудом скрывая досаду:

— Какого дьявола ты выскочила из дома полуголой?

— Мне захотелось показаться тебе в своей новой сорочке, — пролепетала она, глядя на него из-под опущенных ресниц.

— О Господи! — простонал Коннор, запрокинув голову. — Ты хочешь меня доконать?

— Я просто очень соскучилась по тебе, — ответила она, прижимаясь щекой к его груди. — Я увидела тебя из окна спальни и подумала, что моему благородному рыцарю одиноко в этом «кадиллаке» без своей прекрасной дамы.

Коннор взял ее за руку и нежно поцеловал ей пальцы.

— Мне нравится эта сорочка, — сказал Коннор. — Вот только, по-моему, она несколько нескромная. Что скажет твоя мама, если увидит тебя в таком виде?

— Мы здесь одни, — прошептала Эрин. — Мама и Синди спят. Вот я и решила немного попрактиковаться в некоторых своих дурных наклонностях. Мне еще не доводилось делать минет в машине. А вот ты уже лобзал меня однажды в своем «кадиллаке» в аэропорту. Теперь моя очередь продемонстрировать, на что способна твоя скверная девчонка.

— Ты, конечно, права, за мной должок. Но лучше отложим это на другой раз, — сказал Коннор. — Нет, я, разумеется, не имею ничего против орального секса, но нельзя же забывать об осторожности! А вдруг в самый неподходящий момент на нас кто-то нападет?

— Тогда давай поднимемся ко мне! — Эрин потерлась щекой о его колючий подбородок. — Запрем дверь, включим сигнализацию, и никто нас не побеспокоит в миг экстаза.

Коннор прикрыл глаза ладонью и с сарказмом воскликнул:

— Да, это очень заманчиво! Но мне будет трудно забыть о том, что твоя мама в любой момент может проснуться. Ты видела, что она сделала с «ягуаром»?

— Не говори глупости! — воскликнула Эрин. — Ты же не Билли Вега, к тому же ты ей симпатичен. Моя комната находится в другой половине дома, далеко от ее спальни. Она устала и ничего не услышит. Тебе нечего опасаться в моем доме, милый!

— Ты коварна, как твоя праматерь Ева.

— Тебе понравится, Коннор! — замурлыкала Эрин. — Вот увидишь!

Одна его рука легла ей на бедро, другой он сжал ее грудь. Она прошептала, чувственно изгибаясь:

— Пошли ко мне, дорогой, мне еще никогда в жизни не доводилось приводить тайком мальчика в свою спальню. Доставь же мне такое удовольствие!

— Я не мальчик, — строго напомнил он ей, — а серьезный мужчина. Ты понимаешь разницу?

— А я женщина, милый, — тихо промолвила она и поцеловала его в лоб. — Так что все будет в порядке.

— Ладно, считай, что уговорила. Веди меня к себе и люби меня, как только тебе того захочется.

Эрин шумно вздохнула и выбралась из автомобиля.

— Учти, что четвертая ступенька первого лестничного пролета скрипит. Постарайся переступить через нее! — предупредила она.

— Надеюсь, ты понимаешь, чем чревато внезапное появление в твоей спальне Барбары?

— Не волнуйся, мы запремся изнутри на щеколду. Взламывать дверь мамочка не станет. Отец — другое дело, он разнес бы дверь в щепки. Но мама — человек иного склада, она предпочитает изображать оскорбленное достоинство и укоризненно качать головой.

— Со мной она вряд ли станет церемониться, просто разобьет мне башку сковородкой, — сказал Коннор.

— Не будь таким трусишкой! — фыркнув, воскликнула Эрин.

Они прокрались на цыпочках на крыльцо, Эрин включила сигнализацию и подала Коннору знак молча следовать за ней. Он выполнил ее инструкции с поразительным мастерством, даже шуршания половика под его ногами не было слышно. Коннор двигался абсолютно бесшумно, словно призрак. Войдя в спальню, он запер на щеколду дверь, а Эрин стала зажигать свечи, желая придать обстановке больше уюта и торжественности. Прежде чем возлечь на алтарь любви, она расставила подсвечники под вазами с высушенными цветами — розами, лавандой, жасмином, фиалками и лилиями, с наслаждением вдохнула их аромат, полюбовалась отражением пламени в зеркалах и только после этого повернулась лицом к своему возлюбленному, помолодевшая и сияющая от счастья.

Внезапно время стремительно понеслось вспять, и она вновь почувствовала себя застенчивой семнадцатилетней девушкой, влюбившейся в своего героя с первого же взгляда. После знакомства с Коннором ей долго не спалось, она ворочалась в постели до рассвета, преследуемая причудливыми видениями и дерзкими фантазиями, которые вызывали в ее теле непривычные ощущения. Одна из них вдруг пришла ей в голову и теперь.

— Ты готов исполнить одно мое желание? — спросила она.

— С радостью, дорогая! — с улыбкой ответил он, поедая ее взглядом. — Любое!

— Я хочу вернуться в прошлое, чтобы исправить одну свою роковую ошибку, — пролепетала она собравшись с духом. — Я избрала не того мужчину, желая поскорее расстаться с девственностью. И горько пожалела потом об этом. Мне тогда не хватило духу отдаться тому, кого я полюбила…

— Ты разбиваешь мне сердце, милая! — сказал Коннор.

— Невинности меня должен был лишить ты, — выпалила Эрин, густо покраснев. — Но все случилось иначе. В результате я на долгие годы замкнулась в себе и даже не пыталась заниматься сексом. Пока не соблазнила тебя!

— Что он сделал с тобой? — Коннор сжал кулаки.

Испугавшись ярости, переполнявшей его, Эрин затрясла головой:

— Я сама во всем виновата! Я ведь отдалась ему, не любя.

— Но такое объяснение меня не устраивает! Я знаю, что ты готова взять на себя чужую вину.

— Возможно, ты и прав. Но что это меняет?! — в сердцах воскликнула Эрин. — Я не хочу даже вспоминать этот кошмар! Сегодня мне хочется сотворить чудо и вернуться в прошлое, в пору своей невинности… Ты меня понимаешь, любимый? Представь себе, что мне всего девятнадцать лет, что я прекрасна и чиста. И ты первый, кому я принадлежу… Если б такое было возможно!

— Я люблю тебя, Эрин! — подавшись вперед, прошептал он и взял ее за руки. От волнения она онемела, только трепетала как осиновый лист, отказываясь верить своим ушам.