Эвелин Энтони - Алая нить

– А почему вы не хотите провести Рождество здесь? – спросил Ральф Мэкстон.

Анжела покачала головой.

– Мой отец недостаточно здоров, чтобы приехать. Он твердит, что останется дома, так что мы полетим туда и будем с ним.

У старика ничего серьезного, просто немного хуже стало с сердцем, успокоил ее Джим Халберт. Но долгих путешествий и волнений в таком возрасте лучше избегать. Особенно в плохую погоду. Стивен согласился провести второе Рождество в Хэйвардс-Хит, хотя Анжела знала, что ему хочется остаться во Франции.

Вилла теперь принадлежала им. Он уговорил владельцев продать ее – правда, взяли вдвое дороже, чем она стоила. Но теперь это был их собственный дом, и Анжела наконец могла сменить мебель и внутреннюю отделку. Правда, она не стала почти ничего менять. Ей нравился вкус прежней хозяйки, а после отделки казино ее воображение иссякло. Она купила несколько картин в галерее в Каннах, которая специализировалась на хорошей современной французской живописи, сменила шторы в столовой и решила оставить прочее до весны.

На середину октября был назначен гала-вечер. После этого, по рекомендации Мэкстона, они закрывались до весны. Когда казино станет приносить прибыль, они смогут позволить себе работать и в спокойные зимние месяцы, но пока это невозможно. Ральф и Стивен решили устроить под закрытие благотворительное представление.

Мэкстону пришло в голову связаться с агентом Ренаты Сольди. Она считалась наиболее многообещающей молодой оперной певицей после Марии Каллас.

– Она приедет, потому что браконьерствует на территории Каллас, а остальные – чтобы насолить Каллас. У нее много врагов. Рената Сольди в подметки Марии не годится, но не в этом дело. Народ на нее сбежится. Пустим выручку на благотворительные цели и подцепим несколько крупных игроков, которые не могут позволить себе пропустить такое мероприятие. Закроем лавочку с треском!

Как всегда, Анжела была бы рада, если бы он сдерживал свой безжалостный цинизм. Это портило впечатление от вечера. Ей очень хотелось послушать пение Сольди. И не хотелось думать о вражде и злобе великой артистки по отношению к другой выдающейся певице, не хотелось видеть в публике всего лишь болельщиков этого светского спорта.

Ральф Мэкстон заметил ее реакцию и попытался исправить положение, заговорив о чем-нибудь другом.

– Как приятно, должно быть, Рождество в Англии, – сказал он. – В прошлом году там шел снег, верно? А здесь было холодно и сыро.

Они, как обычно раз в неделю, обедали вместе, и Стивен оставил их за столом допивать кофе, а сам ушел звонить. Анжела знала, что в это время он всегда связывается с Нью-Йорком, и старалась задержать Мэкстона в столовой.

– А куда поедете вы? – спросила она.

Он пожал плечами.

– Зависит от обстоятельств. Я надеялся провести Рождество с приятельницей, но у нее сейчас сложности со старой родственницей, я не уверен, что она выберется. Там еще есть кофе, Анжела? Спасибо.

Мадлен не была уверена, что сможет провести с ним Рождество. Ее любовник требовал, чтобы она находилась поблизости, в Лионе, чтобы он смог вырваться из семейных тисков и навестить ее. Как объяснила Мадлен, в этом году она собиралась выставить его на крупный подарок и боялась, что не получит его, если ослушается. Она уверяла Ральфа, что взбешена, корчила хорошенькие гримаски и обзывала старикана самыми последними словами, но Ральф ее понимал. Конечно, она не откажется от ценной побрякушки или пакета акций только ради того, чтобы поваляться с ним в постели и посмеяться в праздничные дни.

Он собирался провести рождественские праздники в новой гостинице в Валь-д'Изер. Он хорошо катался на лыжах, а Мадлен была спортивнее, чем казалась. Им было бы хорошо. Он ненавидел Рождество: всегда такая тоска, семейные сборища с детьми. Ну, значит, он поедет туда один. Найдет там кого-нибудь подходящего. У него хватит денег, чтобы потратиться на хорошенькую девушку.

Он услышал слова Анжелы:

– А что вы будете делать, Ральф, если ваши планы расстроятся?

Он улыбнулся кривой улыбкой, полной самоиронии:

– Придумаю новые. Я очень быстро ко всему приспосабливаюсь. И будьте умницей и не уговаривайте меня ехать домой, потому что я хочу видеть своих родственничков не больше, чем они желают лицезреть меня.

– Я и не собиралась этого делать, – сказала она. – Я собиралась спросить вас, не хотите ли вы приехать к нам и отдохнуть с нашей семьей.

К ее удивлению, он слегка покраснел.

– Как мило с вашей стороны. Неужели правда?

– А почему бы и нет? Если вы не можете или не хотите ехать к себе, почему не приехать ко мне? Чарли будет рад, отец тоже, а мы со Стивеном будем в восторге. Если только вам подойдет этот уровень. У нас очень скромный деревенский домик, но я обещаю вам, что мы чудесно проведем время. Я обожаю все приготовления, и елку, и подарки, и всенощную службу. Вы сами говорите, что в прошлом году здесь было сыро и противно.

– Я сказал, что было сыро, а противно было потому, что я был на мели, вы же знаете.

– Не увиливайте, – потребовала Анжела. – Почему вы не соглашаетесь? Если ваша приятельница решит свои проблемы с родственницей, то никто не обидится, узнав, что вы передумали. Ну как?

– Более прелестного шантажа и не придумаешь, – сказал он. – А вы не хотите сообщить об этом Стивену? Может быть, он не пожелает, чтобы наемный служащий ел его рождественскую индейку.

– Заткнитесь и не болтайте глупостей. Он вас очень любит. Мы оба вас любим.

Он настолько научился скрывать чувства, что Анжела ничего не заметила, кроме этой легкой краски. Но и это выглядело странно, она не представляла себе, что Мэкстона можно чем-то смутить.

Ральф слегка наклонился к ней через стол. Она выглядела такой хорошенькой, такой нежной в притушенном свете, и, как ни старался, он не увидел в ее глазах ничего, кроме доброты. Он взял ее руку. Он это сделал преувеличенно торжественно, чтобы нельзя было подумать, что это всерьез. Поднес ее руку к губам и коснулся ее на долю секунды.

– Моя прекрасная благодетельница, – продекламировал он, – благодарю вас. Теперь мне не грозит отмечать праздник в одиночестве, рыдая в подушку! Скажите, ну почему вы такая хорошая?

– А почему вы все превращаете в шутку? – парировала она. – Не такая уж я хорошая. Я могу быть очень противной, если захочу, так что берегитесь!

– Что-то я сомневаюсь, – сказал он. – Не пора ли нам присоединиться к Стивену? А то он ворвется и уволит меня за то, что я целую вам руку!

– Что вы за чудак! – рассмеялась она. – Пойдемте. Пусть Жанин уберет со стола. Стивен говорит, что она действует ему на нервы, потому что все время крутится вокруг нас. Он даже предлагал мне избавиться от нее.