Эвелин Энтони - Алая нить

– Тогда через несколько лет у нас будет целая сеть, – сказала она, и он с готовностью кивнул.

Что-то здесь было не так, и он это знал: инстинкт посылал ему предупреждения, они вспыхивали как неоновые огни; но он продолжал сидеть и слушать – очень уж убедительно она говорила. Агентство переедет в Нью-Йорк, она уже присмотрела подходящее помещение. Он наберет надежных сотрудников. Связи в полиции должны ему помочь. Конечно, согласился он. У агентства должна быть широкая реклама, предлагающая клиентам всестороннее обслуживание и призывающая к деловому сотрудничеству корпорации.

Тут О'Халлорен перебил ее:

– Леди, я прослужил двадцать лет в полиции, дослужился до сержанта, но о корпорациях мне ничего не известно!

– Вам и не нужно о них знать, – возразила она. – За это буду отвечать я. А вы будете делать, что потребуется и когда потребуется. Идет?

– Идет, – сказал он и погасил предупреждающе вспыхивающие огни. Он нуждался в деньгах; ему предлагают богатство при условии, что он будет выполнять ту же работу, какую выполняет сейчас за гроши. Он сможет отправить детей в хорошие школы, купить жене красивую одежду, автомобиль. Он наклонился к ней и сказал:

– Поскольку все в рамках закона, мне кажется, что это отличная сделка.

Сидя сгорбившись на сиденье автомобиля, выслеживая еще одну неверную женушку, он вдруг вспомнил ее улыбку. Это была странная улыбка, в какой-то миг почти дружелюбная. Он дал ей то, чего она хотела, и она была им довольна. В основе их партнерства лежала ложь: он солгал и она ответила таким же враньем.

– Все будет в рамках закона, – сказала она. – Я обещаю. Итак, решено, мистер О'Халлорен?

– Решено, – сказал он.

Она торжественно пожала ему руку. Он настоял, что по счету уплатит он. Она поблагодарила. У нее были красивые черные глаза. Она купила его; это было ясно из того, как она на него смотрела. Его слегка мучила совесть из-за Пачеллино с продырявленным животом.

– Вы уверены, что вам не нужен Тони?

– Абсолютно, – был ответ. – Я основываю новую контору, и вы должны порвать с ним. Позвоните мне, когда будете готовы переехать. И постарайтесь сделать это поскорее.

У него в кармане лежала ее карточка. Миссис Клара Фалькони и адрес в Ист-Сайде, от которого так и разило богатством.

Он отметил время, когда из дома вышла блудная жена, и поехал в агентство отметиться. Партнера не было на месте. Он огляделся. Тесно, грязно, неуютно. Он помедлил несколько минут, борясь с искушением позвонить кое-кому в Нью-Йорк и попросить последить за одной дамой. Он даже протянул руку к телефону. Но не поднял трубку. Он не хотел знать ответа. Не хотел знать наверняка то, о чем догадывался.

Он напечатал отчет о работе за день и пошел домой. Дома он устроил переполох, сообщив жене и детям, что получил предложение основать новое агентство в Нью-Йорке.

Стивен оказался прав, расхваливая сентябрь на Сицилии. Было чудесно. Яростная августовская жара сменилась постоянным приятным теплом, по вечерам дул легкий ветерок.

Они отправились в путь из Мессины и по вьющимся горным дорогам выехали на побережье. Стивен показывал им греческие развалины и римские амфитеатры, две тысячи лет назад брошенные на произвол солнца и ветра. Они бродили втроем по горным селеньям, где улицы так узки, что даже расписные повозки, запряженные грустными осликами, не могли проехать по ним. Видели огромные замки старой аристократии, в основном заброшенные, – их владельцы переехали в Палермо или в континентальную Италию, где жить гораздо легче. Стивен понемногу рассказывал сыну о Сицилии, и слово «мафия» естественным образом появилось в его рассказах.

Чарли слушал, и ему передавался страстный интерес Стивена к этой странной, выжженной солнцем стране с такой бурной историей. Этому способствовало и то, что Стивен был прирожденный рассказчик. Древние развалины и ветхие здания оживали в его словах, а Чарли охотно задавал вопросы и хотел знать еще и еще.

Для Анжелы это стало паломничеством в страну воспоминаний. Они нахлынули по пути в Палермо. Когда приехали в город, она показала Чарли Тремоли, место, где стоял их госпиталь. На его месте построили четырехэтажную гостиницу.

– Я работала здесь медсестрой, – сказала она. – Моя лучшая подруга, Кристина, погибла во время бомбежки госпиталя. Теперь от него ничего не осталось.

Чарли взял ее под руку.

– Не расстраивайся, мам. Это же было давно. Давай лучше пойдем посмотрим то место, где ты венчалась с папой. Ты говорила, это где-то здесь, в горах?

Он не заметил, как она быстро взглянула на Стивена, а тот кивнул в знак согласия.

Она улыбнулась.

– Почему бы и нет? Это было в маленькой деревне под названием Альтофонте. Как ты думаешь, милый, ты найдешь туда дорогу?

– Конечно, найду, – сказал Стивен. – Я тоже хочу взглянуть на это место.

Там мало что изменилось. Верный обещанию, данному священнику, Стивен обеспечил неприкосновенность деревне и ее жителям. Они не платили дани и не страдали под игом мафии. Деревня была солнечной и сонной. Краска на стенах выцвела и облупилась, герани по-прежнему цвели в яростном изобилии, выстиранное белье развевалось, как знамена бедности, над темными узкими улочками между домами. Церковь оказалась меньше, чем в воспоминаниях Анжелы, внутри стало как будто еще темнее.

– Странная это, наверно, была свадьба, мам. Тут как-то мрачно, – заметил сын.

Они прошли по проходу к позолоченному раскрашенному алтарю, где стояли статуи святых, в настоящей одежде, с увядшими букетами цветов у ног. Над ними горел красный глаз лампы в сакристии.

– Это была чудесная свадьба, – сказала Анжела и сжала руку Стивена.

Дверь сакристии открылась. Молодой священник вышел к ним, на ходу застегивая сутану.

Стивен заговорил с ним на диалекте. Священник улыбнулся им всем по очереди. Анжела и Чарли пожали ему руку, не понимая, что он говорит.

– Мы поженились здесь в войну, падре, – объяснил Стивен. – Это моя жена и сын. Вы новый приходский священник?

– Я отец Альберто. Старый священник умер три года назад. Вы здешний?

– Да, – ответил Стивен. – Стефано Фалькони.

Они еще раз обменялись рукопожатием, и священник тихо сказал:

– Мы знаем это имя. У нас есть причины благословлять его. Вы дали нам защиту. Наше зерно и наше вино принадлежат нам, и мы живем в покое. Спасибо вам, дон Стефано. Благослови Бог вас и вашу семью.

Он поклонился Анжеле и мальчику.

Стивен достал из бумажника несколько купюр и протянул их священнику.

– Раздайте это самым бедным семьям, – сказал он. – А остальное оставьте для себя и для вашего храма, падре.