Покоренные судьбой - Кора Рейли

class="p1">– Они действительно осмелились втиснуть нас в такой крохотный интервал? И ты им позволил?

Но я попросил об этом. Владельцы, вероятно, предоставили бы мне столик на целый вечер, даже если бы это означало отмену трех заказов других клиентов. Но идея провести больше двух часов с Крессидой, особенно на публике, когда мы должны делать вид, что нам есть что сказать друг другу, была абсолютно невыносимой.

– Сегодня вечером мне нужно работать. Двух часов хватит на шесть блюд.

Она промолчала, но по выражению ее лица было понятно – Крессида очень недовольна.

– Ты готова? – спросил я.

Было семь сорок пять, и я хотел поскорее покончить с этим.

Крессида одарила меня вызывающей улыбкой:

– Знаешь, похоже, мой наряд не подходит для ресторана. Я переоденусь. Разумеется, они не будут возражать, если мы опоздаем, в таком случае нам просто отдадут столик до конца вечера.

– Нам пора, – рявкнул я низким голосом.

Она встретила мой взгляд, затем потупилась и пожала плечами, после чего направилась к двери.

Очутившись снаружи, она протянула руку.

Я взял ее ладонь в свою, хотя мое тело восставало против контакта, и повел жену к машине, открыл дверцу, а затем занял место за рулем.

Каждая секунда в обществе Крессиды казалась мне личной версией ада. Я чувствовал это еще сильнее теперь, когда провел время с Гретой на ранчо, которое стало для меня гребаным раем.

* * *

Три недели спустя я въехал в ворота ранчо Греты. Я чувствовал себя так, словно пробудился после спячки. Я был занят работой и видел Крессиду только раз после нашего жесткого «вечера свиданий» – на ужине с ее родителями, что было еще хуже, чем остаться с женой наедине.

Когда я виделся с родными, моя мать сразу уловила, что дело неладно, и попыталась расспросить меня во время нашего еженедельного семейного ужина.

А Марселла была ищейкой на тропе, идущей по следу. Сестра всегда была проницательна. Хорошо, что Максимус был поглощен своими проблемами, иначе он, вероятно, объединил бы усилия с Марси, желая выяснить, что происходит.

Я затормозил напротив дома. Грета уже ждала на крыльце, прислонившись к столбу. Медвежонок был рядом.

Лампа на потолке освещала ее лицо, которое казалось почти ангельским. Близилась полночь, вокруг была кромешная тьма, если не считать далекой жутковатой подсветки города.

В эту пятницу я встречался с корсиканцами, поэтому мне не удалось вылететь раньше.

Я распахнул дверцу машины и ринулся к Грете. На ней была белая атласная ночная рубашка с обязательными ковбойскими сапогами и клетчатая рубашка, наброшенная на плечи.

Грета выглядела идеально.

Я взлетел на крыльцо и поднял Грету в воздух, после чего впился в ее губы отчаянным поцелуем. Медвежонок зашевелился и зарычал, но мне было наплевать.

На мгновение Грета напряглась, а затем растаяла в моих объятиях. Черт, как все может быть настолько безупречным?

Это нереально.

Я опустил Грету на пол, прижался к ней, уткнувшись носом в ее волосы.

– Я скучал по тебе. – Конечно, слабо сказано, но эта женщина… я просто не мог перестать думать о ней.

– Я тоже соскучилась, – прошептала она, прильнув ко мне и нежно целуя.

Я внимательно посмотрел на ее лицо.

– Что такое? – Она с любопытством потрогала свою щеку.

– Ничего, – ответил я хрипло. – Я сейчас. – Я побежал к машине и схватил рюкзак со всем необходимым на две ночи.

Грета протянула руку, и я охотно позволил ей провести меня в дом.

Грета сняла сапоги, после чего мы направились на кухню, где она расставила еду на столе.

– Я приготовила сэндвичи и салат, потому что подумала, что ты, наверное, голоден. – Она показала на миску и тарелку, затем повернулась ко мне.

Я вновь обнял ее, проводя большим пальцем по ее мягкой коже.

– Да, – согласился я. Мой голос был низким и рокочущим.

Она покраснела, прикусила нижнюю губу:

– Значит, поужинаешь?

Я громко рассмеялся.

– Может, позже. – Я запустил пальцы под ее сорочку и помедлил.

Ночная рубашка пока что не упала на пол.

Соски Греты затвердели под тонкой шелковистой тканью, они так и манили меня. Я наклонился для очередного поцелуя.

– Сначала я хочу попробовать тебя на вкус. Ты не против?

Ее «да» прозвучало как легчайший выдох.

Взяв Грету за талию, я приподнял ее, усадив на стол, и протиснулся между ее ног. Наши губы слились в поцелуе. Я обнял одной рукой ее шею, а другой нежно погладил руку и плечо.

Мурашки покрыли ее кожу, и она обвила ногами мои бедра, прильнув ко мне.

Я провел кончиками пальцев по внешней стороне ее бедра. Ее пальцы на моих плечах сжались, и она приникла ко мне еще сильнее. Я обхватил ее грудь и отстранился.

Губы Греты припухли, а лицо раскраснелось. Я опустил взгляд, чтобы посмотреть на свою руку на груди Греты. Ее твердый сосок будоражил мою похоть, когда я массировал его сквозь полупрозрачную ткань.

Я засунул указательный палец под бретельку и потянул ее вниз, пока не обнажил сосок полностью. Поласкал его большим пальцем, затем смочил подушечку и повторил движение.

Губы Греты разомкнулись, она неотрывно наблюдала за мной. Я зажал ее бутончик между пальцами, нежно покрутил, прежде чем начать действовать более интенсивно. Грета застонала и качнула бедрами навстречу моим.

Я продолжал исследовать ее красивые груди еще некоторое время, пока Грета не начала задыхаться, а мое возбуждение не стало доставлять дискомфорт.

Я прочистил горло и прошептал:

– Подними бедра.

Она подчинилась, и я спустил ее сорочку. На сей раз на Грете были белые стринги, крошечный кусочек кружева, который обрисовывал ее промокшую киску. Поглаживая внутреннюю сторону ее бедер, я наслаждался очертаниями ее складок, тем, как стринги исчезают между двумя идеально округлыми ягодицами. Мягкий контур ее лобковых волос на фоне кружев возбуждал меня так, как ничто другое.

Я чувствовал себя голодным собственником. Мне казалось, я сойду с ума, если не овладею Гретой всеми возможными способами. И еще я чувствовал странное отчаяние, поскольку это было как раз тем, чего я постоянно жаждал, но никак не мог получить. Черт.

Я не привык к такому раскладу, и это заставляло меня еще больше желать доказать, что она – моя.

– Встань передо мной на колени, – потребовал я.

Грета принялась слезать со стола, но я остановил ее. В ее глазах мелькнуло замешательство.

– На столе, попой ко мне.

Грета прикусила губу и послушалась: забралась на стол и опустилась на колени и руки, дразняще направив на меня упругую попку.

Я сглотнул, глядя, как полоска трусиков зажата между губами ее киски в этой позиции.

– Амо?

– Ты слишком совершенна