Александра Гейл - Загнанная в ловушку. Дело Пентагона [СИ]

— Существуют! — Я почти подпрыгиваю на массажном столе, прижав к груди простыню. — Именно по этой гребаной причине я затрясла на Сицилии с тобой и Леклером.

После этих моих слов массажистка не выдерживает и с такой нажимает на мои лопатки, что меня аж впечатывает в стол. Больно, блин! Слышу, как Картер хмыкает.

— Сэр, ей нужно расслабиться, перепалки этому не способствуют, — восхитительно невозмутимо заявляется женщина. — Так что замолчите. Оба.

Неожиданно Шон встает и покидает кабинет. Ушел, гад, не выдержал! Лежу и злюсь. Отчего? Сама не знаю. А массажистка продолжает меня истязать. Однако вдруг дверь открывается, и возвращается Шон. С двумя фужерами и открытой бутылкой шампанского.

— Сэр, скажите, что вы не собрались поить мою пациентку… — мрачно говорит массажистка. Чувствую, если администратор недостаточно наобщался с Шоном, чтобы его возненавидеть, то эта дама близорукостью уже не страдает.

— Алкоголь, как вы наверняка знаете, расслабляет, мэм, — говорит он, наконец, массажистке. — Я заплачу еще за час, в течение оного ни слова не скажу. Но только при условии, что вы сами тоже заткнетесь.

Это ее здорово, спорю, разозлило. Мне даже извиниться хочется, но с какой стати? Это раньше за выходки Картера мне могло быть стыдно, а теперь он чужой человек. А толпы его тараканов ко мне вообще никакого отношения не имеют. Так что я просто сажусь, старательно прикрываясь простыней.

— За то, что я закончил проект.

— Ага, за то, что ты готов меня запихать в бетономешалку, лишь бы я смогла доделать оставшееся.

— Именно. — Если у него есть фильтр на ядовитые комментарии, мне пожалуйста, такой же! — А еще за то, что завтра мы с тобой летим в Рим к Манфреду Монацелли. Там он передаст мне Бабочек, а ты, наконец, начнешь работать. На меня. И официально.

Я стану Бабочкой?! Я не ожидала, что это будет завтра. И именно так. И вообще… это все так странно и неожиданно. У меня голова кружится от этих новостей, я так давно мечтала… чтобы переварить услышанное постепенно, я пытаюсь переключить внимание на другую часть сказанного.

— То есть завтра состоится последнее твое повышение в жизни? Ха. Это ужасно. Сколько тебе лет? Тридцать пять? Тридцать шесть? Что ты оставшуюся жизнь будешь делать?

— Поверь, я найду чем заняться. В крайнем случае, если совсем скучно станет, женюсь и буду всю жизнь разводиться, деля напополам накопленное имущество, вплоть до друзей и домашних животных, как Такаши.

Я заставляю себя рассмеяться над его словами. Но отчего-то меня вдруг охватывает злость и паника. Я вспоминаю слова Леклера о том, что он делал Карине предложение и… У меня в голове что-то словно перемыкает, хочется заплакать. Я совсем спятила что ли?! Так, мне ни в коем случае нельзя выказать перед ним подобную слабость, и я отшучиваюсь.

— Пфф, это не твое. Но если все же сделаешь такую глупость — скинь мне имейл своей молодой жены, я просто обязана передать ей собственные соболезнования. — Удивлена, что сумела произнести это просто предельно спокойно.

— Можешь же быть забавной, когда захочешь, — говорит Шон без тени улыбки и опрокидывает в рот шампанское. — Давай, Джо.

Я следую его примеру, но мозг под напором впечатлений просто плавится. Картер, тем временем, с нездоровым плотоядным интересом изучает мою шею. Нет, нет и нет. Мне с ним работать. Лишние сложности ни к чему. И скоро я вернусь в Штаты. Буду видеться с Шоном раз лет в пять по большим проектам. Решено.

— Так что там с Римом? — резко меняю я тему. — С чего ты взял, что Леклер меня отпустит?

— Это не твои проблемы. А теперь ложись, успокаивайся и дай человеку делать свою работу, чтобы потом ты могла делать свою.

Закатываю глаза, но делаю как он говорит. И комната погружается в молчание. Наконец, мне удается забыться, и я почти на седьмом небе от счастья. Еще пара минут, и я растекусь по массажному столу бесформенной массой облегчения. Но мне, как всегда, обломало кайф время, пары минут у меня вдруг не оказалось. Все закончилось. И пора возвращаться в суровую реальность. Я одеваюсь и иду в собственный номер за ноутбуком.

Мы сидим на диванчике в холле, потому что закрываться в своем номере с Шоном я наотрез отказываюсь по сотне тысяч причин. Картер меня коротко вводит в суть своего кода. А потом он заставляет меня писать, а сам, главное, смотрит. Вообще-то это здорово раздражает, не знаю, как он раньше терпел мое присутствие, сама я уже готова ему приплатить, чтобы убрался. Мне в таком режиме даже почти не думается. Начинаю откровенно оттягивать момент:

— Думала, у тебя будет больше кода.

— Прошлый параллельщик успел с остальной частью поработать.

— В смысле прошлый?

— В смысле тот, которого Леклер посадил.

— А когда это было?

— За пару дней до того, как Манфред полетел тебе в ножки кланяться.

— Аа, понятно.

— Так что оставшуюся часть защиты пишет пани. И пусть сама со всем этим и разбирается.

— Сопляк, — фыркаю я. Картер вопросительно поднимает бровь. — Ты свалил работу не на одну девушку, а на двух.

— Через двадцать четыре часа я буду твоим непосредственным начальником, так что ты поосторожнее.

— Господи, это и есть твоя эротическая фантазия?

— Что-то вроде, — отвечает он спокойно. — Моя фантазия — собрать команду, на которую я буду иметь возможность по-настоящему полагаться.

— И кто из Бабочек в нее входит?

— Из здешних только пани и Такаши.

— Так, я не поняла, то есть мне хочешь меня прикарманить при том, что не доверяешь?

— Прости и поправь меня, если я ошибаюсь, но ты царапнула по роже Монацелли, повернулась к нему задом, задрала нос и гордо шлепнулась им в дерьмо, которое для тебя заботливо приготовил Леклер. Так что ты не в команде. И не Бабочка пока.

Меня распирает от хохота, ничего не могу с этим поделать.

— Ты отвратительный. Ты это знаешь?

— Конечно. Ты собираешься работать?

К счастью, спасает меня Леклер. Его, разумеется, сильно раздражает наше с Шоном тесное соседство. Так что он абсолютно по-хамски усаживается напротив, но никого его присутствие не смущает. Я все еще делаю вид, что экран — все, что меня в этой жизни интересует. А Шон вообще счастлив.

— Леклер, тебя-то я и жду. — Эм, серьезно?

— Да неужели, — вяло отвечает прилизанный агент.

— Ага. Мы завтра с Конелл летим в Рим, — лениво тянет Картер. Наблюдаю краем за этой парочкой.

— С какой это радости? — фыркает агент. — Ваше общение итак непозволительно… близкое.

На этом мой запас молчания заканчивается, и я выдаю:

— Ну-ну, агент, ревность вас не красит.